Люблю, убью, умру...
Шрифт:
Он обернулся:
— Ты…
Он подбежал ко мне, вытащил за руку на берег.
— Ты жива…
— Не уверена…
Черная «Волга» догорала, и того, кто в ней был, уже нельзя было спасти. Сквозь языки пламени мне показалось, что я вижу обугленный человеческий силуэт…
— Ты замерзнешь! — вдруг сказал Саша. — Немедленно снимай все с себя…
Я с трудом стянула с себя мокрую одежду, потом Саша завернул меня в свой плащ.
— Скорее в машину!
— Холодно… — лязгая зубами, сообщила я.
— Да, не лето… — машинально пробормотал он. — Сейчас включу печку.
Он растирал меня руками, обнимал, отводил со лба намокшие пряди, глядел в глаза — как будто не верил, что это я перед ним.
— Лизка… — Что?
— Второй раз…
Я не сразу сообразила, что во второй раз чудом избежала смерти. В самом деле — на мне не было ни царапины. Только на лбу что-то странно пульсировало. Я поднесла к голове руку…
— Не трогай! — остановил меня Саша. — Это шишка. Здоровущая…
— А кровь? — спросила я.
— Нет, просто ссадина… Надо домой, срочно, — сказал Саша. — Потом позвоним тому следователю, что занимался этим делом. — Что?
Я оглянулась:
— Там Денис.
— Бесполезно, — вздохнул Саша, — ему уже не поможешь. Ему нельзя было помочь…
Он сел за руль, и мы поехали обратно к Москве. Я лежала на заднем сиденье, укутанная в Сашин плащ и еще в какой-то плед, и все не могла поверить, что страшная гонка закончилась.
— Как ты нашел меня? — вдруг спросила я.
— Я ехал за вами, — просто ответил Саша, глядя вперед, на дорогу. — Правда, этого черта невозможно было догнать…
Значит, мне не показалось тогда. Той вишневой точкой был Саша.
— Не понимаю… — пробормотала я, осторожно ощупывая шишку на лбу. — Откуда ты взялся?
— Господи, Лиза, я же обещал заехать за тобой в институт!
— Так ты видел, как он меня похищает! — возбужденно воскликнула я, приподнимаясь на локте.
— Нет, этого я не видел. Я просто подъехал к воротам, а возле них стоял тот студент, с синими глазами… ну, я его уже видел когда-то.
— Ковальчук!
— Да, наверное… Он меня тоже узнал. «Вы к Лизавете Аркадьевне?» — спросил он. И потом сказал, что ты только что уехала с каким-то типом в черной «Волге». Показал, в какую сторону. Я, правда, сразу не понял, с каким это типом ты уехала… Поехал вслед, без всякой надежды. Как так, думаю, ты же обещала дождаться меня! И потом увидел…
— Меня и Дениса?
— Да, тебя в черной «Волге». Правда, я сначала подумал, что рядом с тобой этот, Пеньков…
— И что же? — замирая, спросила я.
— В городе мне никак не удавалось вас догнать… Но я увидел, что за рулем не Пеньков. И вдруг понял, что это Денис! Он не давал тебе выскочить из машины — на одном из перекрестков я оказался совсем близко, сумел заметить… Я боялся вас потерять, но, как видишь, все-таки догнал.
— Да, это был Денис…
Мы свернули со старого шоссе на широкую дорогу. Здесь время от времени проезжали другие машины, горели оранжевые фонари. Солнце уже давно опустилось за горизонт.
— Что же произошло? — спросил Саша. — Как ты оказалась в воде?
— Не знаю… то есть знаю — меня выбросило при ударе. Только я этого не помню почему-то, — сказала я.
— Он гнал, как сумасшедший… Куда он торопился?
— Никуда. Я даже не знаю, случайно он врезался в мост или нарочно… — пробормотала я.
— Как это? — вздрогнул Саша, повернувшись ко мне.
— Смотри на дорогу! — испуганно воскликнула я. — Фу-ты, чуть сами в грузовик не въехали… А вот так. Он что-то говорил такое — вроде того, что хотел бы умереть вместе со мной. Но я не думаю, что он действительно хотел умереть. Он… он был в состоянии аффекта и не соображал, что делает. Саша, надо было остаться там!
— Зачем?
Я промолчала.
— Мне кажется, тебя надо отвезти в больницу, — неожиданно заявил Саша.
— Ты же видел, у меня только шишка на лбу!
— А вдруг ты не чувствуешь боли из-за шока? А если у тебя перелом?
— Перелом чего?
— Ну, головы… сотрясение мозга, словом!
— Саша!
— Лиза!
— Ни в какую больницу я не поеду, — сварливо заявила я. — Только домой. Если ты меня не послушаешься, то я от тебя сбегу.
— Голая? В одном плаще?..
— Да, голая, — принципиально заявила я.
— Ладно, едем домой… — устало сказал он. — Я совершенно не могу с тобой спорить.
— Саша…
— Что?
— Саша, спой мне…
Он опять вздрогнул и ничего не ответил. Наверное, моя просьба показалась ему дикой.
Стемнело, и приближающиеся огни говорили о том, что город близко. Я опять подумала о том, что напрасно мы уехали с места происшествия. Надо было остаться. Только… Ему уже действительно нельзя ничем помочь… Бедный Денис, как жаль тебя!
Я не чувствовала никакого зла к нему, не испытывала ненависти. Из-за него, конечно, погибла Вера, и я тоже едва не отправилась на тот свет… Но я простила ему. Как будто его смерть искупила все.
«Может быть, в другой жизни мы встретимся с ним? — подумала я. — И сможем с ним нормально обсудить все… Я же не виновата, что люблю Сашу!»
— «В лунном сиянье снег серебрится…» — вдруг запел Саша. — Ну, что же ты молчишь? Подхватывай!
И мы затянули вместе:
— «…В лунном сиянье ранней весною помнишь ли встречи, друг мой с тобою… Колокольчиком твой голос юный звенел… динь-динь-динь… о любви сладко пел…»