Чтение онлайн

Вошел Дрейк, приветливо улыбаясь ей.

– Так же красивы, – пробормотал он. – Я боялся, что вы были только сном.

Дани невольно подумала, как много других женщин слышали подобное приветствие, но вслух произнесла:

– Добро пожаловать в мой магазин и галерею.

– Благодарю вас за то, что пригласили меня на частный просмотр.

– Вы, возможно, не будете столь признательны, когда увидите мои скромные экспонаты. Я еще не до конца заполнила свой фонд, но, полагаю, здесь все же есть несколько интересных предметов.

Пока Дани водила его по магазину, показывая выставленные на продажу экспонаты, Дрейк сгорал от нетерпения увидеть находки из Монако. Как долго он искал! Но сейчас он впервые с начала поисков увидит картину, изображавшую дворец… и, насколько ему удалось выяснить, это именно то, о чем так долго и безрезультатно мечтал он все эти годы.

– А здесь, – торжественно произнесла Дани, намеренно оставив показ галереи на десерт, прекрасно зная, что это самые интригующие экспонаты ее скромного маленького магазина, – мы поместили замечательную находку из винного погреба имения графа де Бонне в Монако. – Она сделала широкий жест рукой и отступила в сторону.

Дрейк шагнул вперед, затаив дыхание и притворившись равнодушным. Он медленно двигался слева направо, внимательно изучая каждую картину, чтобы не вызвать у Дани подозрений своей поспешностью. Инстинктивно он чувствовал: картина, изображающая дворец, будет последней.

И вот теперь он стоял перед ней.

Окинув картину быстрым, цепким взглядом, он решил, что даже если это действительно та картина, которую он искал более десяти лет, то загадка не будет разрешена в мгновение ока. Необходимо тщательно изучить картину… ведь именно этого хотел от него лжехудожник.

Дани заговорила. Дрейк слушал, но не понимал смысла слов. Он с трудом оторвал взгляд от картины, заставил себя улыбнуться.

– Простите, что вы сказали?

– Я не знаю, почему все находят ее завораживающей, – повторила она.

Он почуял неладное, однако сохранил хладнокровие.

– Все? – слабым эхом отозвался он и тут же нашелся: – Я думал, только мне позволили привилегированный просмотр.

Дани поспешила объяснить:

– О, мне не стоило так обобщать. Был только Сирил Арпел. Он и Китти знают друг друга уже довольно долго, и когда он попросил ее устроить частный показ, я не увидела в этом ничего страшного. Но я очень удивилась, когда он сказал, что хотел бы купить эту картину. В конце концов это даже неудачная работа дилетанта… – Она остановилась и взглянула на картину. – Но в ней есть нечто захватывающее.

Дрейк нахмурился и отвернулся, чтобы она не видела выражения его лица, поскольку ему все сложнее было оставаться спокойным, когда внутри него все клокотало. Почему такой знающий человек, Сирил Арпел, заинтересовался столь слабым в художественном отношении произведением?

Дрейк понял, что каким-то образом Сирил узнал о тайне, сокрытой в картине. Знали ли о ней другие? Дрейк решил, что нет. Сирил, вероятно, услышал совершенно случайно и никому не станет рассказывать об этом. Царь будет держать свое слово, Дрейк был в этом уверен.

Поглощенный своими мыслями, он не слышал звука колокольчика, не заметил, что Дани поспешила навстречу посетителю, не слышал, как она вернулась.

– Дрейк! – Она дернула его за рукав, слегка разозлившись, потому что уже несколько раз окликнула его, но ответа так и не дождалась. – Дрейк, я с вами разговариваю…

Он повернулся, посмотрел на нее, словно не узнавая, затем усилием воли заставил себя очнуться, отругав за то, что поддался собственным размышлениям, забыв обо всем на свете.

– Боюсь, я увлекся картиной. Простите меня.

Она понимающе улыбнулась и извинилась, объяснив, что ей придется покинуть его на несколько минут. Один из арендаторов хотел показать ей что-то, нуждавшееся, по его мнению, в срочном ремонте. Не будет ли он возражать, если она отойдет ненадолго?

Он покачал головой, испытывая острое желание остаться в одиночестве, чтобы внимательно осмотреть каждую деталь «Александровского дворца».

Помимо воли он перенесся в прошлое, к болезненным воспоминаниям, которые, вероятно, будут преследовать его до того дня, когда он наконец восстановит поруганную честь своей семьи.

В венах Дмитрия Михайловского текла королевская кровь – предком Михайловского был царь Алексей Михайлович, правивший Россией с 1645 по 1676 год. Благодаря кровным связям и богатству семьи Дмитрий вырос в императорском дворе России в окружении роскоши и атмосферы преданности правящему царю и его семье.

Отец Дмитрия, Сергей Михайловский, преданно служил Александру I в течение всех лет его правления, а затем посвятил себя его преемнику – Николаю I. В Крымской войне, которую Россия вела с коалицией стран в составе Англии, Франции и Турции, Сергей был убит. И в течение всех лет преданной службы Сергея своему императору Дмитрий воспитывался вместе с сыном царя, Александром II, считая его своим старшим братом. Несмотря на то что разница в возрасте составляла тринадцать лет, они были неразлучны, и Дмитрий называл Зимний и Летний дворцы царской семьи своим домом.

Царь управлял Россией из столицы – Санкт-Петербурга, который находился на болотной топи северного края его империи. Империя была так велика, что рассвет приходил на побережье Тихого океана, когда солнце только садилось на западных границах.

Тридцать миллионов подданных русского царя были разбросаны на одной шестой поверхности суши земного шара – славяне, балтийские народы, грузины, евреи, немцы, узбеки, татары и армяне.

Считалось, что царь не мог сделать ничего плохого. Его называли царем-батюшкой, отцом русского народа, а одна из русских пословиц гласила: «До Бога высоко, а до царя далеко!» Считалось, что обитель царя находилась ближе к небесам, чем к земле.

Царская семья обожала Санкт-Петербург, который называли Северной Венецией. Его считали европейским, а не русским городом, ибо все: архитектура, мораль, образ жизни – находилось под прямым влиянием Запада. Итальянские архитекторы, привезенные Петром Великим более ста лет назад, оставили свой след в огромных дворцах, построенных в стиле барокко, расположив их между широкими и прямыми бульварами.

Санкт-Петербург был северным городом, и арктические широты играли здесь шутки со светом и временем. Зимней порой странные огни северной Авроры взвивались над шпилями дворцов и замерзшими каналами города. Лето было столь же светлым, сколь зима темной, двадцать два часа в сутки освещая столицу дневным светом.