Любовь сквозь годы

Барбара Розер пользовалась своей собственной теорией: в ту минуту, когда вы переступаете порог, вы уже многое можете сказать об управляющем фирмой. И не имеет значения, что это за фирма – компания Ай-Би-Эм или лавочка «Ремонт телевизоров Сэмми». И неважно, кто этот человек – известный всем Томас Б. Уотсон или просто мистер Сэмми. Принцип везде один и тот же: офис как лакмусовая бумажка – показывает, кто его хозяин.

Стоял август 1971 года. Барбара вошла в приемную компании «Альфа рекордс», чтобы встретиться с ее президентом Натом Баумом. Сама Барбара Розер была ни больше ни меньше как вице-президент издательства «Джаред и Сполин» и приехала, чтобы обсудить детали совместной программы рекламы и сбыта, которую она разработала с благословения своего руководства. Пока Барбара ждала секретаршу, которая проводила бы ее в кабинет мистера Баума, она внимательно изучала приемную, пытаясь по ее обстановке понять, с кем ей предстоит иметь дело.

Обтянутый лайкой диван – просто шик, стол из стекла и металла стоил на вид уйму денег, а на полу – шестиугольный серый с темно-синим ковер, и не подделка с распродажи, а настоящий.

Ну что же, для начала не так уж плохо. У Ната Баума со вкусом все в порядке, к тому же он отнюдь не бедствует.

С другой стороны, ее взору предстала старая картонная коробка с кипой старых бумаг, сиротливая рождественская елка из пластмассы, которую небрежно прислонили к подлокотнику дивана, и толстый слой пыли на стеклянной столешнице умопомрачительно дорогого стола – тряпки он не знал с тех пор, как его поставили в приемной.

Роскошь и неряшливость одновременно – такое сочетание дразнило воображение Барбары. Может быть, мистер Баум из тех, кто презирает обыденные мелочи? А что, если это говорит о чем-нибудь ином, например о дурном характере?

Барбара отдавала себе отчет в том, что придает слишком большое значение подобным пустякам, но ей нравилось извлекать максимум возможного из всего, даже из пятиминутного ожидания в приемной. «Живем один раз, – говорила она, – и надо все пройти до конца, даже если иногда заходишь слишком далеко, а потом расплачиваешься головной болью».

– Мисс Розер? – Молоденькая секретарша бесшумно возникла в дверях приемной.

– Миссис Розер, – поправила ее Барбара, хотя она сама уже не раз подумывала вернуться к девичьей фамилии и называться «мисс».

– Нат сейчас вас примет.

Барбара последовала за девушкой по лабиринту коридоров к кабинету Ната Баума. Сейчас она узнает о нем побольше. Приемная, пожалуй, выглядит чересчур претенциозно. Может, вся ее теория рассчитана на дураков, а может, для Ната Баума надо искать другую лакмусовую бумажку.

Кабинет Ната Баума помещался в большой угловой комнате, выкрашенной в пепельно-серый цвет. Письменный стол заменяла пара журнальных столиков, вдоль всей стены располагался диван с плюшевой обивкой. Завершали картину несколько дорогих хромированных стульев и серый, в тон стенам, ковер на весь пол. Создавалось ощущение, что вы в материнской утробе.

– Нат, – сказала секретарша, – это миссис Розер.

Барбара успела разглядеть его раньше, чем он ее. Нат Баум восседал на диване и просматривал эскизы для обложки. «Возраст подходящий, – подумала Барбара, – около пятидесяти». Самой ей было тридцать четыре. Недурен собой, с несходящим загаром на лице, который делал заметнее морщинки у глаз. Но от этого он становился еще привлекательнее. Тело как у теннисиста в лучшей форме, к тому же рубашки покупает у Сен-Лорана.

– Здравствуйте, – сказал он. – Проходите, присаживайтесь.

– Здравствуйте, мистер Баум, – ответила Барбара.

– Только не мистер и только не Баум, – поспешно возразил он. – Все зовут меня просто Нат.

– Я заметила, – не смутилась Барбара и намеренно уселась на сверкающий хромом стул. Ей не хотелось сидеть рядом с ним, хотя диван был бы удобнее.

– Это Эд Вэллет. – Нат Баум представил ей молодого человека с эскизами в руках. – Наш художественный директор.

На Эде были расклешенные джинсы в обтяжку, дымчатые «дедушкины» очки и расстегнутая до пояса рубаха. Барбара видела много художественных директоров, и все они были на одно лицо.

– Я догадалась. – Барбара дала Нату Бауму понять, что она тоже не лыком шита. – Здравствуйте, Эд.

Эд кивнул в ответ.

– Как вам это? – Нат Баум протянул ей два эскиза, нарочно коснувшись ее руки своей. Барбара взглянула на фотографии: они предназначались для альбома «Йога для вас». На одной девица в трико сидела в позе лотоса, на другой тощая модель в бикини томно закатывала глаза и улыбалась.

– Никак, – ответила Барбара и положила эскизы на пепельную поверхность стола, умышленно не вернув их в руки Ната Баума. Он затеял игру, правила которой ей были слишком хорошо знакомы. Впрочем, он сам уже это почувствовал. Теперь оба они хотели выжать из игры как можно больше развлечения.

– У вас нет никакого мнения? – притворно изумился Нат Баум.

– Совершенно никакого.

У Барбары действительно не было совершенно никакого мнения по поводу этих эскизов. Пусть Нат Баум сам поломает голову. У нее даже не было никакого мнения по поводу самого Ната Баума, за исключением того, что он весьма привлекателен. Но какое ей до этого дело – он наверняка женат. Все мужчины Нью-Йорка, которые хоть чего-то стоили, которые имели деньги, власть и обаяние, – все они до одного были женаты. Просто ужас!

– У вас нет мнения! – повторил Нат Баум. – В таком случае вы уволены.

– Я не работаю у вас, – возразила Барбара. – Я неприкосновенна.

Она хотела сказать, что для него она неприкосновенна. Он понял это, как, впрочем, и то, что это неправда.

Эд Вэллет продолжал стоять возле своего шефа. Он слышал их разговор и понимал все его оттенки. Ему уже не раз приходилось видеть, как Нат Баум знакомится с хорошенькими женщинами, и всякий раз хорошенькие женщины старательно подыгрывали ему. Эда это не касалось. Он мечтал, чтобы Нат поскорее закончил всю эту чепуху и решил, что делать с обложкой.