Шрифт:
Пролог
Лондон, 1661 г.
Одного взгляда в эти ясные, доверчивые глаза было достаточно, чтобы чувство вины, подобно порыву штормового ветра, вновь охватило Тамару. Какое презренное деяние готова совершить она — усыпить собственную племянницу! И все же у нее нет выбора. Лучше сон, чем смерть.
— Выпей-ка чаю, Мина, — уговаривала она юную леди Мэриан. — Я его специально для тебя приготовила.
Едва только услышала недобрые вести, мысленно добавила она.
Мэриан благодарно улыбнулась. В полумраке цыганской кибитки ее прелестное лицо засветилось искренней любовью. Эта ясная улыбка только усилила чувство вины, терзающее душу Тамары. Девятнадцатилетняя Мэриан приходилась ей племянницей, она была единственной дочерью ее умершей сестры Дантелы и сэра Генри Винчелси. Тамара редко видела Мэриан в последние годы, но недавний приезд сэра Винчелси в Лондон вселил в нее надежду, что теперь она будет часто встречаться с племянницей.
В это утро, к огромной радости Тамары, Мэриан пришла в цыганский табор навестить свою тетку. И надо же было такому случиться, что, пока они сидели и разговаривали, Тамару отозвали подальше в сторону и сообщили эти печальные вести, от которых ее радость мгновенно исчезла.
Теперь она молча наблюдала, как Мэриан медленно пьет чай, закрыв глаза и с явным наслаждением смакуя ароматный ромашковый напиток.
— Мама всегда любила твой ромашковый чай, — пробормотала девушка, взглянув на Тамару, и на ее дрогнувших губах появилась чуть заметная улыбка, которая, однако, не могла скрыть печаль, затаившуюся в глубине ее глаз.
Тамара тяжело вздохнула. Она полностью разделяла горе племянницы. Дороже Дантелы у нее никого не было. Господь забрал ее к себе так быстро! За несколько дней она сгорела в жару лихорадки, от которой ее не смогли избавить ни сэр Генри, ни его дочь. Для Тамары это был жестокий удар, от которого, как она знала, ей уже никогда не оправиться. И сейчас, спустя два года, она все еще остро переживала утрату, особенно в те минуты, когда смотрела на свою единственную племянницу.
Любой, кто увидел бы их вместе, вряд ли бы заподозрил, что в Мэриан течет цыганская кровь. Девушка с ее тонкими, почти классическими чертами лица и волосами цвета спелой ржи на первый взгляд ничем не походила на смуглолицую, черноволосую Тамару.
Лишь более внимательный взгляд мог бы заметить, что у девушки такой же бронзовый оттенок кожи, просто он немного светлее, чем у ее тетки. И хотя золотисто-карие глаза Мэриан, чей обманчивый цвет мог меняться от темно-карего до почти бледно-зеленого при ярком свете, были далеко не такими темными, как у цыган, все же своими высокими скулами и сочными яркими губами она была даже больше похожа на Тамару, чем на мать.
Воспоминания о горячо любимой, а теперь горько оплакиваемой сестре только утвердили Тамару в ее решении.
— Выпей-ка все, Мина, — сказала она, через силу улыбаясь. — Ты ведь знаешь, как полезен чай с ромашкой, он придаст тебе силы и добавит румянца.
Мэриан откинула назад свои густые золотистые волосы и лукаво взглянула на тетку.
— Уж не хочешь ли ты в такой деликатной форме намекнуть, что я чересчур бледна? Ты прямо как мой отец, который постоянно беспокоится, что я слишком много времени провожу одна, когда готовлю его лекарства или читаю.
Тем не менее она последовала совету своей тети и сделала еще несколько глотков горячего напитка.
Все это время Тамара изо всех сил пыталась сохранить на лице улыбку и не смотреть слишком пристально на злополучную кружку с травяным чаем.
— Твой отец — очень умный человек. Тебе бы следовало… следовало быть с ним рядом, ведь он каждый Божий день при короле. Как же ты сможешь найти себе подходящего мужа, если будешь целые дни проводить одна?
Мэриан чуть приподняла бровь от удивления.
— Подходящего мужа? При дворе Карла Второго? Да ты, похоже, шутишь! Там кавалеры, словно стая самодовольных павлинов, распускают свои пышные перья перед королем, а придворные дамы с замиранием сердца ловят каждый взгляд Его Величества в надежде стать его следующей любовницей. — Девушка нахмурилась. — Сколько бастардов короля уже сейчас бегают по свету? Десять? Двадцать? И все они в будущем получат титул и поместья, в то время как на улицах Лондона люди умирают от голода! Нет, при дворе короля я не найду себе «подходящего» мужа, это уж точно. — Мэриан вновь поднесла к губам кружку.
— Последи за своим острым языком, малышка, — предостерегла ее Тамара. — В наши неспокойные дни глупо наживать себе врагов.
Мэриан бросила покаянный взгляд на хмурое лицо тетки.
— Извини. Давай поговорим о более приятных вещах, хорошо?
Тамара кивнула, но тут же насторожилась, увидев, что девушка отставила опустевшую кружку в сторону. Время пришло.
— Мина… — начала Тамара дрожащим голосом, не отрывая взгляда от своих стиснутых на коленях рук. Затем, разозлившись на свою нерешительность, заставила себя поднять глаза и встретила внимательный взгляд племянницы. — Боюсь, более приятные разговоры придется отложить на потом. Я должна сказать тебе что-то очень важное. Что-то, что очень тебя расстроит.
— Ну, тогда давай говори, — беспечно сказала Мэриан. — Так какие зловещие предсказания ты для меня приготовила?
Ее озорная, веселая улыбка полоснула по сердцу Тамары как острый нож.
— Ты никогда не простишь меня за то, что я сейчас сделала.
Мэриан рассмеялась тихим веселым смехом, от которого Тамаре сделалось еще горше.
— Что же ты могла такого натворить, что нуждаешься в моем прощении?
Тамара лишь отмахнулась от легкомысленных слов племянницы. Решившись сразу же сказать всю правду, какой бы ужасной она ни была, цыганка почувствовала себя так, будто ринулась головой в омут.
— Еще немного, и ты заснешь, моя милая девочка. И я хочу, чтобы ты была к этому готова. Это случится уже совсем скоро. Среди других трав я положила в чай пустырник, а также добавила сонного порошка.
Мэриан мгновенно нахмурилась, услышав название снотворного снадобья.
— Я вынуждена была сделать это, — продолжала Тамара. — Мы должны сейчас же уехать отсюда, и я не хочу, чтобы ты сопротивлялась или попробовала убежать.
— Что, ради всего святого, ты говоришь? Почему мы должны уехать? — Мэриан попыталась подняться со стула. — А как же папа?