Чтение онлайн

Хаббарды перенесли свой багаж в гостевую комнату бунгало — чемоданы от «Хартмана» и «Луи Виттона» и целый набор потрепанных рюкзаков. А Рори, опустив шторы, принялась стелить постели.

— В шкафу на полке есть электрический вентилятор. Наверно, вы захотите включить его.

— Детка, ты уверена, что он тебе подходит? Разве ты не заметила его ауру? Это…

— Билл, хочешь чаю перед душем? — предложила Рори, притворяясь, что не слышит слов матери. — У меня есть «Особый Нирваналенд», который ты прислал. Вкусом он, правда, немного напоминает пиво с розмарином, но зато поможет тебе уснуть в чужой постели.

— Это из-за хмеля.

— Что?

— Хмель и, кажется, кошачья мята. Думаешь, надо больше добавить розмарина? Цветок страсти, это была идея Санни, но…

— Папа, чай прекрасный! Ванная через холл, полотенца там же…

— Это своего рода серость, — размышляла вслух Санни. — Не нездоровье, точно, но своего рода… разреженность, думаю, ты бы сказала так.

— У чая? — вместе спросили Рори и Билл.

Санни моргнула густыми бесцветными ресницами. В свои сорок восемь, с такими же веснушками и непослушными бронзовыми волосами, как у Рори, она вполне могла бы сойти за ровесницу дочери.

— Какой чай? Я говорю об ауре Чарлза. Душа моя, знаешь, он совершенно тебе не подходит. Неужели ты не понимаешь? Когда он родился? Сейчас я быстро набросаю солнечную карту. Твою посмотрю позже, хорошо? Потом сравню, но сразу могу тебе сказать, где таятся твои проблемы. В нем слишком много Козерога, согласна? Нет, я не хочу утверждать, что люди, родившиеся под знаком Козерога, не могут быть замечательными, — люди Венеры всегда замечательные, — но, душа моя, он не даст тебе счастья. Даже если у него Луна в созвездии Рака. Для этого у него нет своего лица. Я вовсе не удивлюсь, если увижу, что его Сатурн сидит одной ногой прямо на твоей главной четверти. Вот если бы ты собралась замуж за красивого Скорпиона, то…

— Ма-ма! — воскликнула Рори. — Чарлз и я прекрасно подходим друг другу! В нем есть все, что я хотела иметь в муже. И я самая удачливая женщина на свете, потому что он выбрал меня!

Подвижное лицо Санни сморщилось, и она протянула к дочери руки.

— Ох, душа моя, ты в растерянности, правда? Все смешалось, и не с кем было посоветоваться. Но теперь все будет хорошо, теперь с тобой твоя Санни. Мы должны следовать нашим инстинктам, и все устроится прекраснейшим образом. Любовь! Поверь мне, ты же знаешь, я никогда не ошибаюсь в таких вещах. Разве я не права, Билл?

Рори смолчала. Когда Санни входила в образ Матери-Земли, ничего не оставалось, как только делать вид, что соглашаешься с ней.

Наконец они устроены. Рори уединилась в собственной постели, мысленно перебирая события вечера. Нет, тотальной катастрофы не было. По крайней мере, пока еще, подумала она, обнимая ладонями кружку с отцовским «Особым Нирваналендом». Фауна, правда, держалась довольно дерзко, поддразнивая Чарлза и Кейна. Но такая уж у нее манера общения. Фауна у них известная разгильдяйка, бездельница, задира и кокетка, но при всем при том она такая хорошенькая и такая добродушная, что сердиться на нее невозможно, даже в тех редких случаях, когда ее шалости заходят слишком далеко.

Конечно, миссис Бэнкс пыжилась, как накрахмаленная нижняя юбка, но была достаточно вежливой. Естественно, Санни и Билл блаженно ничего не понимали, а Туся гасила остроту момента своими скучными рассуждениями о вреде красного мяса.

Завтра или день спустя их темой станет другое зло — белое мясо, а затем любое мясо вообще. На что выпадет следующий жребий — на меховую одежду, на озоновые дыры или на эксперименты на животных — кто знает. Туся страстно относилась ко всем таким темам. Сейчас июль и жара, как в преисподней, поэтому, наверно, они станут клеймить меха.

Бедный Чарлз, он не поймет, надо ли относиться к таким заскокам всерьез или нет. Рори могла бы пойти ему навстречу, но лучше пусть он сам научится принимать Хаббардов такими, какие они есть. Рори искренне любила их всех. Она могла бы отдать за них жизнь, но не сумела бы объяснить человеку, подобному Маделин Бэнкс, чем они ей дороги. Что можно сказать о матери, которая воспринимает мир как огромную сцену, а во всех созданиях, населяющих его, видит актеров? Или об отце, который временами после травки слишком высоко взлетает, подобно Икару? Что можно сказать о сестре — воинственной вегетарианке или о другой, которая называет свою профессию музыкальным стриптизом и зарабатывает этим на жизнь просто потому, что от исполнительницы таких танцев не требуется диплома и по утрам не надо рано вставать?

Ну хотя бы Эва и Мир нашли что-то общее. Вечером Рори видела, как они сравнивали пункты бракоразводных соглашений, предложенных их бывшими мужьями, и обсуждали своих адвокатов. Один Бог знает, какой разговор состоялся у хозяев после того, как они ушли в бунгало. У нее мысленно возникла картина, как она просыпается и обнаруживает, что обручение с Чарлзом порвано, ее выселяют из дома, запихивают вместе со всей семьей в фургон «Райские травы», а потом до границ графства их сопровождает полицейский эскорт.

Эмоционально опустошенная, она уже почти погрузилась в сон, когда вдруг мелькнула мысль, а как у нее все сложилось бы с красивым Скорпионом!

На следующее утро Рори проснулась и нашла свою кухню в страшном беспорядке. Оба ее родителя исчезли. Она еще пыталась восстановить события, что же могло произойти, когда в коттедж ввалилась Туся.

— Так это и есть твое гнездышко, ммм? Уютно. Если бы дом был мой, я бы добавила удобрений этим хилым растениям и сломала бы стену вот до сих пор, сделала бы большое окно с нишей и потом все, включая и мебель, покрасила бы в белый цвет. Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, Санни и Билл подложили бомбу под стол в кухне, а сами скрылись в городе.

— О, Билл задумал нечто грандиозное. Ему пришла великая идея о комплексном завтраке — сырые отруби, проросшая пшеница, изюм и подсолнечные семечки. Если бы еще только сообразить, как его упаковать, чтобы проросшая пшеница и семечки не прогоркли, и…

— Прошу тебя… еще слишком рано для комплексного завтрака. — Рори опустилась на стул и откинула с лица волосы. Она спала неважно, впрочем, пора бы уж к этому привыкнуть, и теперь чувствовала себя будто перегретый наседкой цыпленок. Такое ощущение ей теперь тоже не в новинку. — Если они пошли в соседний дом, я ничего не хочу об этом слышать.