Любовь
Шрифт:
– Юрий Борисович, я слышал, в одном издательстве собираются выпускать… – и Коля назвал фамилию того прозаика.
– Да, – кивнул Ромашинский. – Я принес им три его повести, понравилось, в январе, думаю, уже книга выйдет.
Несмотря на свое отношение к Ромашинскому, Коля не мог решиться предложить ему вина, и одному пить было неудобно. А тут появился повод.
– Надо отметить такое событие.
Коля приподнял бутылку и вопросительно посмотрел на преподавателя.
– Вот в январе и отметим, – снова улыбнулся Ромашинский и встал. – Ладно, Коля, мне пора. У тебя мой телефон есть, звони, если что…
* * *
В последующие дни Коля дважды заходил к Лю, но так ее и не застал. Соседа он тоже не видел. Дверь просто никто не открывал.
Неделя прошла быстро. Коля наконец вошел в привычную колею, начал учиться, написал письмо родителям, навестил Алешу и съездил к Наде. Разговор дался ему трудно, да иного он и не ожидал. Надя стояла перед ним потерянная, молчала, а он мямлил объяснения и извинения и ненавидел себя как последнего подлеца. Когда он уже уходил, Надя тихо сказала: «Ну, так, значит… До свидания, Коля. Звони, если что…». Он качнул головой, сам не понимая, означало это согласие или, наоборот, отказ, и, не вызывая лифт, побежал по лестнице вниз.
Конец ознакомительного фрагмента.