Чтение онлайн

Бесшумно отлетев на несколько метров, асассин кубарем покатился по земле. От сломанного позвоночника чудом уберёг тяжёлый арбалет, висевший за спиной и вставший на пути удара.

Пока Яр приходил в себя, мигом оценивший обстановку Рагнар, выхватил любимую обоюдоострую секиру и с воем налетел на ожившее растение. То забурчало и зафыркало, попыталось отмахнуться, но безуспешно: славный воин-варвар отлично знал, как справляться с такими сюрпризами лесов. Среди воинов его клана почиталось за обязанность встретить «духа» и задать хорошую трёпку.

После пары мощных взмахов пушная шевелюра «духа» приобрела модельную стрижку, отчего ожившее растение пришло в неописуемый ужас. Оттолкнув от себя ненавистного варвара, «дух» что-то громко пробулькал, и попытался скрыться. Но стоящий неподалёку от него Физ решил довершить начатое Рагнаром. Криво усмехнувшись, наёмник вскрыл зажатую в руках колбу и метко швырнул в не слишком расторопно отступающего духа. Склянка разбилась аккурат под продиравшимся через заросли «кустом». Яркий огонь в секунду охватил «духа» и быстро выжег древесную плоть. После этого лесной житель стал безопасным: ему потребуется длительное время, чтобы подчинить себе очередную растительность или камень.

– Живой, командир? – поинтересовался Рагнар, убирая секиру за спину.

Яр печально кивнул и отбросил в сторону ставший бесполезным арбалет.

– Стареешь, брат? – посмеялся подошедший Физ.

Асассин не удостоил его вниманием. Ещё бы. Всего через несколько часов группа чуть вся не полегла из-за самонадеянности этого наёмника: высланный в дозор, он умудрился проворонить целую семью тропосов вперемешку с цианосами, присевшими на обед перед чьим-то растерзанным телом у поросшего мхом валуна.

Выручил Лингвей. Моментально среагировав, разведчик Сюреала бросил в сторону ошалевших от неожиданного визита тропосов порошок ослепления. Лишённые зрения дикие твари панически бросились в рассыпную. И в большинстве стали жертвами острых клинков разведчиков.

Физ прибежал к самому окончанию поединка.

– Стареешь? – вернул должок наёмнику Яр.

Тот злобно оскалился. Асассин же покачал головой. Об адекватности членов группы он не задумывался, ориентируясь в основном на их навыки. А стоило бы.

К вечеру разведка вышла к Великой Центральной Равнине, полностью лишённой густых лесов: только редкие чащи и широкая, необъятная степь встречали группу Яра. Ну и, конечно, дикие, вперемешку с потерявшими рассудок людьми.

Несколько раз удачно проскочив мимо бредших в неизвестность толп врагов, группа не смогла уйти от очередного столкновения, и разведчики снова вступили в бой: налетевшая ватага карликов с псоглавцами не успокоилась, пока не полегла вся до единого. Помучиться пришлось только с одним человеком, носившим чёрный крест на изодранной рубахе. Орудуя ржавым клинком, он искусно отбивал атаки насевшего на него Яра, пока наёмник не сбил его с ног мощным ударом с разворота. Оказавшись на земле, «синеглазый» попытался встать, но был встречен точным ударом даги в горло.

– Что-то становится жарковато, – проронил сквозь зубы Лингвей. Асассин кивнул и приказал группе схорониться в ближайшей чаще. Передвигаться по равнине при свете становилось слишком опасно.

Надёжно укрывшись в сочной зелени, разведчики кинули на землю дождевые плащи и затаились. Рагнар не постеснялся заснуть.

Время тянулось до невозможности долго. Оно словно растаяло и жидкими каплями перетекало от одной минуты к другой. А ожидание в напряжённой обстановке невыносимо.

Яр нервничал. И признавался себе в этом. Он переживал за Олю, боялся неизвестности. Он впервые за много лет допустил эмоции в дело, чем нарушил первую и самую главную заповедь учителей из хмурого замка Шепростан. Ему действительно стал дорог кто-то помимо него самого. А в этих условиях риск не кажется привлекательным.

– Чем занимался по жизни, Лингвей? – не выдержал молчания Физ и присел на корточки. Говорил он тихо, но асассин шикнул на наёмника. Тот махнул рукой.

Однако суровый боец Сюреала не удержался от ответа:

– Да побегал я вдоволь, повоевал.

– Много где? – заинтересовался Физ.

– Много, – кивнул Лингвей. – недавно вернулся с Феба.

– Поход на Кандур? – очнулся вдруг охотник Рон. Он тихо лежал под кустом барбариса.

– Ага, – с некоторой неохотой отозвался воин Сюреала.

– Не по нраву пришлось? – усмехнулся Физ.

– Да кому ж по нраву придётся? Столько народу уложили, и всё впустую! Я не люблю бессмысленных дел, – Лингвей от злости сплюнул. – Даже поражение от ренов под Фьев было не так болезненным, как этот треклятый поход на Кандур.

– Судя по всему, тебя не только поражение гложет, – проснулся Рагнар и повернулся набок, чтобы лучше видеть Лингвея.

Воин тяжело кивнул.

– Здесь на Гиперионе кланы рубят друг друга и редко трогают сельчан . А что творилось на Фебе? Зверства! Они привели к полной разрухе обширных земель – ни Сюреал, ни Республика ничего в итоге не приобрели. А от варваров если что и осталось, то. горы трупов.

– Не жалели никого? – лицо Рагнара помрачнело.

– Никого, – ответил Лингвей. – Республиканцы придумали какую-то дрянь, которая, видите ли, безболезненно убивает. Вот ей и пичкали всех от мала до велика. А кого загнать на убой не удалось – посекли в боях или сожгли.

– Ну и ничего, – пожал плечами Физ. – Всё равно сумасшедшие. Что с них взять-то? С варваров этих? На Гиперионе все терпеливые. Им всё равно кому дань платить. А если б они каждому новому хозяину кишки пускали среди ночи, здесь также ни с кем не церемонились бы.

– Да, как Нейтралз с союзом Шести домов, – процедил сквозь зубы Рагнар.

– Это, случаем, не ваши ли сородичи? – усмехнулся Физ.

Следопыт удостоил наёмника гневным взором и медленно проговорил:

– Наших. Только они отвергли наш дом, отвергли наши идеи.

– Если бы не Нейтралз, от вас осталось бы мокрое место, – заметил охотник.

– Верно.

– С тех пор вы в вечном альянсе с Нейтралз, – снова гадко усмехнулся наёмник.

– Теперь нет ни Остермана, ни Нейтралз, – ответил Рагнар. – Эти два клана погибли под стенами Эйкум-кас. Отныне существует только Альянс. Сюреал и Хранители – последние серьёзные игроки Гипериона, хотят они того или нет – часть Альянса. Хотим мы того или нет, но общая беда сделала то, о чём так давно мечтали и завоеватели, и проповедники: людской мир объединился.