Любовница отца

Теоман

Девочка с невинными глазами. Диана…

Смотрю на снимок и не могу понять, что творится внутри меня. Буря? Ураган? Скорее, негодование. Эта девчонка всего лишь выглядит непорочной. Сама же… Легкомысленная безмозглая девка. Любовница моего отца. Лицемерие в обличии невинности.

Длинные черные волосы доходят чуть ли не до талии. Испуганный взгляд устремлен в камеру. А рядом стоит мой отец… Выглядят они вместе паршиво. Отец ей чуть ли не в деды годится. А потом появился я, и Диана решила переобуться.

Всю ночь стонала подо мной. Кусала себе губы, царапала мои плечи. Смотрела с мольбой. Будто боялась, что я сделаю больно. А я этого и хотел… Ждал этого дня. Ждал, когда же смогу ее использовать, как одноразовый презерватив, и вышвырнуть на улицу. Грязную, никому не нужную.

Сделал больно. Как и хотел. Горел желанием. Но сейчас паршиво так. Вроде бы радоваться должен. Добился своего. Но…

Пару месяцев назад она точно так же спала с моим отцом. С человеком, который старше ее деда.

— Когда ты проснулся? Прости, я вырубилась и… — мелодичный голос действует на нервы. А синие глаза смотрят с любовью. Глупая мамолетка. — Подожди минуточку. Я приготовлю завтрак.

Усмехаюсь так. Опускаю взгляд на снимок. Ржать хочется. Или прижать ее к стене и шею свернуть. Чтобы не хлопала ресницами так невинно. Чтобы не врала больше. Не вела себя как влюбленная, верная и чистая девочка. Поверить, что она действительно влюбилась в меня, не могу. Ну не могу, и точка! Такие, как она, ценят только толстые кошельки. Как же обманчива бывает внешность…

— Ничего мне не надо, — рявкаю так, что она вздрагивает. Уронив ложку, прижимается к столешнице спиной. — Отойди оттуда.

Девчонка хмурится. Дышит часто и глубоко. Грудь вздымается. Сама же начинает трястись от моего тона.

Какая гениальная актерская игра. Оскар в студию! И я бы поверил ей, этой продажной девке, если бы не знал, что скрывается за ангельским личиком и испуганным взглядом.

— Я… Что-то сделала не так? — спрашивает тихо, почти срывается на слезы.

— Сделала, — киваю, кривясь. — Думала, я влюбился в тебя? В грязную любовницу своего отца? — зло цежу. — Нет, Диана. Я всего лишь преподал тебе урок.

— О чем ты? Какая лю… — голос дрожит, как и она сама.

Пора, черт подери, заканчивать с этим гребаным фарсом!

— Лучше замолчи и слушай меня внимательно! — перебиваю, швыряя снимок ей в лицо. — Сейчас же собираешь свои тряпки и исчезаешь из моего дома. Если увижу тебя еще раз… Со своим отцом… Забудь о лечении матери. А еще… О маленькой Иришке подумай, хорошо? Так вот. О ее будущем тоже не забывай. Поверь, лучше мне не перечить.

Диана трясет головой, невесело усмехается. Да пора уже сбрасывать маски, а она все строит из себя хрен пойми что.

— Ты… Шутишь, да? Ка-кая любовница? Я ничего не понимаю, — разглядывает снимок. — Это же совсем не то, о чем ты думаешь.

Не отступает, и это раздражает еще сильнее. Привыкла, наверное, крутить мужиками при помощи своего невинного личика. Со мной этот номер не прокатит.

— А о чем я думаю, Диана? — наступаю на нее. — О чем я, сука, думаю? Разве тут не все ясно?

— Нет, подожди… А как же то, что между нами было? А как же… Ты же… Мы же… Столько времени вместе.

«То, что между нами было», — типичный бабский выпад. Могла бы придумать что-то и оригинальнее.

— Вместе? — смеюсь, запрокинув голову назад. — Нет, милая. Это была игра, которую ты проиграла, — смотрю на наручные часы. — Я ухожу. Вернусь через час, максимум два. А когда я переступлю порог этой квартиры, Диана, видеть тебя здесь не хочу. Надеюсь, ты все поняла?

— Игра? — шепчет она, уже готовая расплакаться. — Зачем ты так со мной?

— А затем, чтобы место свое знала. Еще одна попытка встретиться с моим отцом — в тот же день получишь новость о смерти своей матери. Возможно, и сестру в каком-нибудь лесу найдут. Тебе же не привыкать. Найдешь еще одного богатого и из-за бабок с ним начнешь жить. Переспишь. Как это произошло со мной. Будешь отрицать? Нет, не будешь.

Все, хватит! Финита ля комедия! Больше мне с ней говорить не о чем. И слушать какие-то жалкие оправдания нет желания.

Широкими шагами направляюсь к двери. Диана не издает ни звука. И это к лучшему.

Еду в отцовский дом. Надо бы и с отцом поговорить. Заставить взяться за ум. Иначе мать угробит своим поведением, поступками.

Коротко постучав в дверь, захожу в кабинет. Внимание отца сконцентрировано на компьютере.

— Пап, надо поговорить.

— Надо, — говорит, не отводя взгляда от экрана. — Хорошо, что ты пришел. Мне нужно тебе кое в чем признаться, — хлопает крышкой и отодвигает комп в сторону.

— Что-то случилось? Ты почему такой бледный?

— Случилось, — опять же кивает. Открывает серую папку и достает оттуда фотку, протягивает мне. Сука! Это же Диана. — Помнишь, я говорил, что попал в аварию, когда ты был в командировке? Так вот, — тяжело вздыхает отец. — По моей вине умер отец этой девчонки. Мать ее в коме. Сестру устроил в хорошую школу, чтобы на улице не осталась. Недавно их квартира пострадала.

Меня словно током прошибает от слов отца. Ни хрена не соображаю. Не могу сложить два плюс два. Все казалось таким очевидным, а тут всплывают новые факты.

— Убил ее отца? А она тебе разве не… — уже и язык не поворачивается произнести это вслух.

— Она беззащитная девчонка, которая упорно пыталась отказаться от моей помощи, — перебивает он меня. — Но выбора у нее особого не было. Жить негде. Мать лечить нечем. И сестру оставлять и воспитывать некому. Она не знает, что причиной погрома в их семье являюсь именно я. Но совесть не дает мне покоя. Нужно ехать в ментовку и признаться во всем. У меня к тебе просьба.

— Что за просьба? — спрашиваю на автомате, сжимая в руке фотографию Дианы.