Чтение онлайн

— Агарем?

— У него здесь нет гарема. Он привез себе белую мэм-сагиб, но не взял ее с собой!

Сердце Василия подпрыгнуло к горлу, однако что-то в лице девушки остановило порыв надежды.

— Белую мэм-сагиб? Какую?

— Ты знаешь ее. Я знаю ее, — ответила служанка. — Я не видела ее несколько недель, однако она не сделалась добрее! Видишь? — покрытая багровыми пятнами рука взлетела ко лбу. — Я снова не угодила ей, как и раньше…

— Послушай! — недоверчиво воскликнул Василий. — Ты что, преследуешь ее?! Откуда ты здесь взялась?

— Я просила защиты у магараджи Такура, — проговорила девушка. — Он подарил меня мэм-сагиб Барбаре, к нему я и вернулась, когда убежала от нее. Тогда же ты увидел меня на улице Беназира, помнишь? Ты и сагиб-инглиш. Он здесь, с тобою? Я хочу припасть к его ногам, как сейчас припадаю к твоим!

Она и вправду сделала движение рухнуть на колени, да Василий оказался проворнее и подхватил ее. Тотчас же горячее под тонким сари тело прильнуло к нему, огромные глаза заглянули в глаза, руки легко легли на плечи.

— Позволь отблагодарить тебя, господин! — зашелестел шепоток.

Секунду Василий глядел на нее недоверчиво, потом осторожно отодвинул от себя.

«Экие же девки здесь распутные, проходу человеку не дают! — возмущенно подумал он. — Одно у них на уме: мужика в постель уложить, а к поре сие или нет — им без разницы».

— Ты… погоди, — неловко сказал он, вытягивая руку и придерживая девушку на расстоянии. — Я спросить хотел…

— Тебе отвратительно мое уродство! — с рыданием воскликнула она, опуская на лоб складку сари и прячась от лунного луча, заглянувшего между зубцами башни.

Девушка с силой, удесятеренной отчаянием, толкнула дверь, возле которой стояла, и та наконец поддалась.

Она канула в душистую, пропахшую сандалом тьму, рассеиваемую несколькими факелами, укрепленными на стенах, но Василий тотчас оказался рядом, снова поймал ее за руку.

Девушка вырвала ладонь, горестно сплела пальцы:

— Но чем же я виновата?.. О, пусть Оспа-Шатила возьмет ее лицо, думала я! Я желала ей тысячу страшных смертей, но, увидев, как хочет она умереть, встала на ее пути, желая спасти, — и вот чем она отплатила мне!

Короткое отчаянное рыдание оборвало ее слова, и Василий ощутил, что у него подкосились ноги.

— Варенька… хотела умереть? — повторил он запекшимися губами.

Девушка слегка кивнула.

— Ее готовили для ночи с магараджей, и она… она кричала, что лучше умрет. Господин оставил с нею меня и сказал: если с мэм-сагиб что-нибудь случится, он бросит меня в ров крокодилам. Поэтому я и дралась с мэм-сагиб так отчаянно, что даже… даже смогла сбить ее с ног и позвать стражу. Ее связали, а меня магараджа пообещал отпустить на волю.

— И что, отпустил? — угрюмо спросил Василий. — Что же ты тогда здесь делаешь?

— Он уехал, он забыл про меня! — тихо всхлипнула девушка. — Он забыл!

— Послушай, послушай, — торопливо, не слыша себя, забормотал Василий. — Как зовут тебя?

— Тамилла, — робко ответила она, поднимая на него прекрасные глаза, до краев полные слез, и нежности, и…

Он отвел взгляд:

— Послушай, Тамилла! Я помогу тебе уйти отсюда, а в Ванарессе ты получишь от меня деньги — сколько сможешь унести! Ты будешь свободна и богата, только… только скажи мне, где мэм-сагиб Барбара? Где ее держит магараджа?

— Держит? — спросила она непонимающе. — Как это?

— Ну, куда заточил, где ее темница? Покажи, куда нужно идти, чтобы найти ее?

— Идти? — опять переспросила Тамилла. — Но ведь ты пришел оттуда.

— Оттуда? С крепостной стены, что ли? Значит, там, за какой-то дверью… я пробежал ее, как дурак? Скажи" где эта дверь, ну?

— Ее нет в замке, — тихо, словно бы с трудом размыкая губы, пробормотала Тамилла.

— Как это нет? — вскипел Василий. — Ты же сама только что сказала мне, что магараджа не взял ее с собою?!

— Не взял, — она медленно кивнула, — не взял. Но ее нети в замке…

— Так где же она?! — взревел Василий, надвигаясь на Тамиллу так грозно, что у нее подогнулись ноги.

Испустив вопль нерассуждающего ужаса, девушка метнулась куда-то в глубь комнаты, в глухую тьму, однако Василий оказался проворнее и, выбросив вперед руку, успел поймать ее разлетевшиеся косы. С силой рванул… и чуть не упал, ощутив, что волосы остались у него в руке.

Какое-то мгновение, остолбенев от гадливости, он разглядывал прядь с присохшей к ней кровавой коростой, вполне убежденный, что вырвал ее из головы несчастной страдалицы, как вдруг догадка пронзила его и толкнула вперед.

Она надеялась убежать, но смешно было и пытаться.

Василий настиг ее в три прыжка, поймал за руку, заломив за спину так, что девушка с криком упала на колени.

Она рвалась изо всех сил, пытаясь царапаться, шипела, будто кошка, однако Василий зажал ей и другую руку, а сам бесцеремонно принялся отдирать с ее головы приклеенные кровавые нашлепки.

Где-то тихонько пела, струилась вода. Василий двинулся в ту сторону, волоча за собою девушку прямо по полу, не обращая ни малейшего внимания на ее сопротивление.

Да, это поигрывали струйки маленького водоема в углу комнаты. Василий подтолкнул девушку — она едва успела испустить слабый крик — и сунул головой в воду.

Тело ее судорожно забилось; он приподнял ее, дал со всхлипом втянуть в себя воздух, опять окунул, опять приподнял — и так несколько раз, пока не счел, что с этой лгуньи довольно.

Отшвырнул — она со стенаниями и всхлипываниями утиралась своим промокшим сари, которое все сбилось в ком. Под сари ничего не было: ни юбки, ни шаровар, ни чоли. Медное нагое тело Василий снял со стены факел, поднял повыше, освещая точеную и вместе с тем тяжелую фигуру: талия чересчур тонка, бедра слишком широки, большие крепкие груди вызывающе торчат, а соски подведены серебром, и серебряные круги опоясывают талию, нагие чресла…