Чтение онлайн

Моей крови.

— Я так понимаю, ты и есть карманный летописец моего братца?

— Захария, — прохрипел я.

— Да мне плевать, каким набором звуков ты предпочитаешь себя обозначать! — и светящаяся фигура, перекрывавшая мне путь к свободе, действительно сплюнула прямо на пол, породив этим еще один источник света.

Священного света.

— Возвращайся на место, кровосос. Твоя работа здесь еще не окончена… — продолжил незваный визитер.

— Но мой Владыка…

— Теперь ты будешь служить мне, упыреныш. И я буду диктовать тебе новую «Летопись». Так что живо уселся, вскрыл себе вены и продолжил писать! А за хорошую службу я порадую тебя кем-нибудь вкусненьким.

— Господин Люцифер приносил мне донорскую кровь. В пакетах.

— В этом смысле я куда более консервативен. Кого ты хочешь? Мужчину или женщину, помладше или постарше? Может, девственницу?

— Я…

— Только сперва ты должен заслужить мою милость. Так что живо сел и принялся за работу!

Что мне оставалось делать? Лишь подобрать чернильницу, наполнить ее собственной кровью и снова взяться за перо. Дрожащие пальцы неуверенно вывели под диктовку нового Хозяина:

Новая Летопись от Захарии

Интерлюдия первая

— Господин! Наконец-то вы вернулись!

Сплющенный привратник подобострастно ползал по раскаленным камням у ног своего Владыки. Тот нахмурился и придавил его копытом, вынуждая замереть на месте.

— Как долго меня не было? — поинтересовался Люцифер, одновременно вонзая руку в информационный поток, проплывающий мимо.

— Почти два года по адскому усредненному потоку времен, о Огненноликий!

— И где же я был?

— То мне неведомо, о Несокрушимый!

— Кто здесь всем заправлял в мое отсутствие?

— Вельзевул, разумеется. Как обычно.

— Понятно. Позови его. У меня к нему накопилось немало вопросов. И да… По пути сюда я встретил своих Всадников. Что с ними случилось? Доспех Войны проржавел, а Голод скинул килограмм шестьсот. Разве мы с кем-то воевали, пока меня не было?

— Не могу знать, о Всеведущий.

— Издеваешься, тварь?

— Никак нет, о Иссушающий гневом!

Люцифер отпустил Привратника и топнул копытом, раскалывая камень и призывая Лавовый Трон на поверхность. Уютно пристроившись на его раскаленных камнях, он задумался.

За время его отсутствия в Аду явно что-то случилось. Да и на Земле, судя по всему, тоже.

Несколько «законсервированных» душ пропало. Включая беса-художника и старого китайского пьяницу. Зато в «ловушке» оказалось несколько очень необычных новичков. Например, старый владелец видеосалона, которому бы еще жить да жить — за этим Люцифер следил лично. А еще душа какого-то нациста, запятнанная такими грехами, что ему впору вручать трезубец Мучителя. Может, он бы так и сделал, если бы не клеймо, пометившее эту душу,

Его собственное клеймо, означающее «особое внимание» к выделенной таким образом душе.

Вот только он, хоть воскреси, не помнил как, кому и когда мог поставить такую метку.

И почему.

Вопросы-вопросы-вопросы. И ни одного ответа.

Владыка Ада вытянул коготь и вскрыл им Пространство. Выудил из образовавшейся щели Многомерного Слизня и отправил его в рот, от наслаждения зашевелив обеими парами ушей.

Вкусняшка!

Интерлюдия вторая

— Эй, гляди, никак, Хромой вернулся?

Один из троицы бредущих по улице бомжей остановился и указал рукой в переулок, из которого исходил тусклый свет.

— Кажись, и впрямь он. Ишь ты, огоньком разжился, — недовольно пробормотал бродяга, лицо которого было густо испещрено оспинами.

Его так и звали приятели: Ноздря.

— Может, поделится со старыми друзьями, огоньком-то?

— Давай спросим.

Разумеется, им нужно было вовсе не тепло от горящего в ржавой бочке пламени: бродяги прекрасно понимали, что в эту жаркую ночь греться у огня будет только идиот. А значит, скорее всего, их старый приятель готовит там ужин.

— Здорова, Хромой, — войдя в круг света, поздоровался Ноздря.

Бездомный, стоявший у бочки, в которой трепыхались языки пламени, прищурился.

Нет, не потому что ему было плохо видно, напротив: с некоторых пор он прекрасно видел в темноте. Просто он узнал лица тех, кто заявился на свет его костра. И вспомнил неприятные обстоятельства их последней встречи с «друзьями».

— Что, своих не узнаешь? — недовольно прошипел другой бродяга, — Или крысятину зажал старым друзьям?

Хромой тяжело вздохнул. Делиться с приблудными бездомными ему действительно не хотелось. Но говорить об этом он не стал: мало ли, как эта троица отреагирует на отказ? Ни сил, ни желания на драку совершенно не было.

Поэтому бродяга пожал плечами и тихо согласился:

— Почему бы и не поделиться со старыми друзьями?

Он сунул руку в огонь и перемешал угли, вынуждая пламя взвиться с удвоенной силой.

— Это как же оно так? — попятился Ноздря, который стоял ближе всех к бочке и прекрасно видел, что Хромой сделал это голой рукой.

Прямо так и хватал горящие угли, и даже не поморщился при этом.

— Подождете немного, пока я и на вас приготовлю? — спокойно поинтересовался Хромой, вытирая испачканную руку о край своего странного одеяния.

Похожего не то на монашескую рясу, не то на балахон какого-то сектанта. Правда, правый рукав у нее полностью отсутствовал. Благодаря чему бродяги смогли рассмотреть новое украшение своего давнего приятеля:

— Забавная татуировочка. Когда успел? — подал голос бродяга, который откликался на прозвище «Кокс».

При том, что сам он был черным. В смысле афроамериканцем.

Тот, кто его так когда-то назвал, имел в виду коксовый каменный уголь, а вовсе не слэнговое название кокаина. Но малообразованные бродяги решили, что это есть тонкая ирония и классная ржака, назвать черного — в честь белого порошка.