Люциферка
Шрифт:
Она дождалась, когда внучка начнёт черпать воду из ведра, подожгла букетик и забормотала:
«От глаза дурного, от языка шального,
От живого и от мёртвого, видимого и невидимого!
Отгони, трава горькая, духов злобных…
когти точащих, зубы скалящих.
Им в моём доме не бывать!
На пороге меня не поджидать!
Со мной в кровать не ложиться…»
Люция остановилась, прислушалась к звукам, доносящимся из ванной.
«Чистится, чистится. Хуже мамки своей… Дрянь»
Арина отодрала воск с горлышка, открутила крышку, выпустила горький запах полыни из бутылки. Поставила её на пол, начала осторожно стягивать с себя майку, затем – юбку, носки, распустила косы. Встала на ледяной поддон, опустила руку в еле тёплую воду в ведре, вжалась в холодную стену, закрыла глаза.
– Раз… Два… Три – прошептала озябшая девочка. – Давай… Давай, ты сможешь.
С этими словами Арина зачерпнула дрожащими ручками воду ковшом и брызнула на костлявое прозрачное тельце. Раз, второй, ещё и ещё, пока не намокла полностью. Потянулась к бутылке, задержала дыхание и высыпала на руку горсть порошка. Села в поддоне, поджала ноги и начала растирать ступни, голени, колени. Комья соли больно царапали кожу, щипало царапины, не зажившие после прошлой чистки, когда сама Люция яростно растирала тело девочки. Горечь полыни застряла в горле. «Не кашляй. Прибежит, побьёт»: Арина высыпала ещё порошка – очередь тереть руки.
Растерев ноги и живот, плечи, девочка, стиснув зубы, смыла смесь. Легонько потёрла лицо. Прислонила спину к стене, закрыла глаза.
«Нет, не буду… Да убьёт если не вычищу спину. Обратно затащит и сама всё сделает… Не смогу…Нет…»
Услышав сдавленный стон, донёсшийся из ванной, Люция ухмыльнулась.
– Давай-давай, чисти себя! – пробубнила она, улыбаясь.
Конец ознакомительного фрагмента.