Люди Быка
Шрифт:
– Пьянь подзаборная! – сказал ему Семен, вытянул наружу клинок и принялся рубить веревки, которыми были связаны бревна клетки. Десятка ударов хватило, чтобы сооружение потеряло форму, и Пит вывалился наружу. Он с трудом встал на четвереньки и собрался было куда-то ползти, но в этот момент на них налетела толпа дерущихся. Точнее, на них налетела группа безоружных мужиков, которую гнала по кругу толпа с палками и кольями. Первые мгновенно расхватали тонкие бревна, из которых была связана клетка, и с радостными криками пошли в контратаку. Семен при этом почти не пострадал, а по бедному Питу не раз и не два прошлись ногами. Семен еще и добавил – пнул в волосатый бок и прорычал:
– Ползи, сволочь, раз идти не можешь!
Пит покорно поднялся на четвереньки и принялся вяло перебирать конечностями. До спасительной темноты ему было еще далеко, когда драка начала стихать, хотя представить такое было трудно. Во-первых, вмешались женщины и с криками принялись растаскивать дерущихся, во-вторых, появились двое старейшин, которые волокли откуда-то здоровенный жбан с пивом. Что местные сделают с питекантропом, обнаружив его на свободе, выяснять Семен не хотел. Значит, нужно было срочно брать инициативу в свои руки. Он засунул клинок обратно в ножны и направился к старейшинам и жбану, благо находились они на свету. Метрах в двух он остановился, воздел руки и, потрясая посохом, заревел мрачно и грозно:
– Вихри враждебные реют над нами, Темные силы нас злобно гнетут! В бой роковой мы вступили с врагами, Нас еще судьбы безвестные ждут!Народ перестал считать синяки, ссадины и выбитые зубы. Он начал группироваться вокруг жбана, старейшин и Семена. Певец почувствовал общественное внимание и двинулся ему навстречу: добавил громкости, начал рисовать в своем воображении соответствующие картинки и «отсылать» их слушателям:
…На бой кровавый, святой и правый, Марш-марш вперед, рабочий народ!Песня закончилась, люди обалдело и озадаченно смотрели то на Семена, то друг на друга. Исполнитель уловил общую реакцию зала: «Круто, но непонятно!»
– Ничего, – сказал он. – Вы просто еще не доросли до классовой борьбы. Я вам спою что-нибудь родное.
И он, напрягая воображение и голосовые связки, завел:
…В заповедных и дремучих, Страшных Муромских лесах Всяка нечисть бродит тучей На людей наводит страх…В двух местах сразу заплакали дети. Взрослые делали какие-то торопливые жесты скрещенными пальцами – вероятно, творили охранные знаки. Это Семена вдохновило еще больше:
– …В заколдованных болотах там кикиморы живут, Защекочут до икоты и на дно уволокут. Будь ты конный, будь ты пеший – заграбастают, А уж лешие так по лесу и шастают. Страшно, аж жуть!…Для пущей убедительности Семен устроил некое подобие танца или пантомимы – он угрожающе размахивал посохом, гримасничал, тряс волосами и прицельно бросался «мыслеобразами» то в одного, то в другого слушателя.
…Из заморского из леса, где и вовсе сущий ад, Где такие злые бесы – чуть друг друга не едят. Чтоб творить им совместное зло потом, Поделиться приехали опытом…Семену чуть самому не стало страшно от буйства собственной фантазии. Персонажей он воображал не мультяшными куклами, а настоящими живыми – слюнявыми, клыкастыми, смердящими.
… Соловей-Разбойник главный им устроил буйный пир, А от них был Змей трехглавый и слуга его – Вампир. Пили зелье в черепах, ели бульники, Танцевали на гробах, богохульники!Кто такой Соловей-Разбойник, Семен понимал плохо и, на всякий случай, представил его огромным полуразложившимся трупом. Напряжение в толпе нарастало, люди прямо-таки обмерли, охваченные ужасом:
… Змей-Горыныч влез на дерево, ну раскачивать его: – Выводи, Разбойник, девок, Пусть нам лешие попляшут, попоют, А не то, я, матерь вашу, всех сгною!Образ трехголовой зубастой рептилии, сидящей на дереве, вызвал у слушателей стон. Несколько женщин, стоявших в первых рядах, начали проталкиваться назад. При этом они закрывали лица руками и тихо подвывали. Мужчины сжимали в руках оружие (у кого оно было) и поглядывали по сторонам, прикидывая пути отступления. Бежать было некуда, а Семен надрывался – вслух и «ментально»:
… Все взревели как медведи – натерпелись, Ведьмы мы или не ведьмы? Патриотки или нет?! Налил бельма, ишь ты клещ, отоварился! А еще на наших женщин позарился!С образом ведьм тоже возникла некоторая проблема, но Семен ее решил с ходу: припомнил здешние «избушки на курьих ножках» и представил, как из них встают покойницы.
… Соловей-Разбойник тоже был не только лыком шит. Гикнул, свистнул: – Рожа, гад заморский, паразит! Убирайся без боя, уматывай! И Вампира с собою прихватывай!Семен вздыбил свое вдохновение, как девятый вал, а потом резко пошел на снижение:
– …И теперь седые люди помнят прежние дела: Билась нечисть груди в груди и друг друга извела. Прекратилось навек безобразие, Ходит в лес человек безбоязненно.«Почему же у меня в родном мире не было таких способностей? – с горьким сожалением подумал певец. – Да я бы там стал Жириновским или Кашпировским! А то и вообще Филиппом Киркоровым – эх!! А если Пит не успел смотаться, я ему ухи пообрываю».
Некоторое время слушатели оторопело молчали, словно не могли поверить в счастливый конец. Потом как-то все разом начали двигаться и говорить. Семен оказался в плотной толпе: его пихали, обнимали, хлопали по плечам и тыкали в лицо разнокалиберные посудины с пивом, словно именно он лично победил нечистую силу. Чтобы как-то выбраться из неловкой ситуации, Семену пришлось-таки опустошить пару ковшиков. Правда, при этом половину содержимого он вылил себе на грудь («Гадство, рубаху стирать придется!»).