Чтение онлайн

Долина имела ассиметричный профиль. Дно ее, шириной несколько десятков метров, было плоским и лишенным растительности. На речку данный водоток не тянул – скорее ручей, текущий многими мелкими струями между камней. Склоны плотно заросли колючими кустами, а кое-где и деревьями. Обнажений коренных пород по руслу не наблюдалось, а лезть через кусты к заросшим лишайником редким скальным выходам выше по склону Семену не хотелось. Он предположил, что все вокруг сложено осадочными породами, долина же приурочена к тектоническому разлому. Скорее всего, один борт поднят относительно другого. В бытность свою геологом такие места Семен крайне не любил: строение здесь сложное, а ни образца взять, ни залегание слоев померить, да и ориентироваться трудно, поскольку видимость ограничена.

Все, что стекало по распадкам правого борта, имело соленый вкус той или иной интенсивности. По левому борту долгое время вообще никаких распадков не было. Наконец попалась заросшая кустами промоина, в устье которой что-то сочилось. Вода оказалась пресной, и спутники Семена смогли наконец вволю напиться. Сам же он сделал глубокомысленный вывод, что соляной пласт залегает на правом борту, а на левом его нет. Дальнейшие наблюдения догадку подтвердили – ближе к верховьям встретилось несколько ключей, вода в которых была горько-соленой, а камни вокруг покрыты соляными наростами. Там же стали встречаться старые кострища и некие подобия шалашей, крытых ветками.

Обследование окрестностей подтвердило, что за солью лесовики ходят именно сюда. Причем давно. Никаких следов приспособлений для варки или выпаривания Семен не обнаружил. По-видимому, соль просто соскребали с камней. «Интересное дело, – удивился Семен, – на первый взгляд кажется, что ее тут много, а попробуй-ка набрать килограммов 20—30! Она же не накапливается – дождями и паводками все смывает в реку. И как люди живут?!»

– Значит, так, – заявил он своим спутникам, – жить мы будем здесь. Нам нужна соль – много соли. Как мы ее используем, я еще не решил, но идей уже целый ворох. Так что располагайтесь!

К вечеру у основания склона образовались три шалаша: два для нормальных людей, а третий – больше похожий на звериное логово – для питекантропа. Зачем так много? А затем, что сожительствовать с Нилок Семен категорически отказался. По его представлениям, после приключений в Пендюрино весь ее карантин и стрижка потеряли философский смысл. Относительно собственной персоны надежда вроде бы еще оставалась. На следующий день Семен заставил Нилок и Пита соскребать с камней соль, а сам стал изобретать более эффективный способ ее добычи: «Проблему можно решить радикально, если добраться до коренных выходов пласта. Попробовать?»

Он, конечно, попробовал. Нашел крепкий сук и изготовил из него некое подобие кайлы или мотыги. Вспомнив далекую молодость, принялся за работу. Прошло добрых полдня, прежде чем Семен окончательно убедился в том, что занимается ерундой: «В верхней части склона копать мешают кусты, а в нижней, под дерном, старая осыпь или оползень – камни, перемешанные с песком и глиной. При всем при том, чтобы наверняка «подцепить» нужный слой, требуется вырыть канаву поперек склона длиной метров пятнадцать. Без железных инструментов заниматься этим можно очень долго. Значит, нужно думать о том, как выпаривать рассол».

Выяснилось, что в глиняном котле кипятить рассол очень долго, результат получается ничтожным, а посуда оказывается все время занятой, так что варить еду не в чем. «Как быть? Сделать запруду, организовать отстойник-испаритель? Но мы ведь не в прикаспийских степях – пойдет дождь, и все надо будет начинать сначала».

В конце концов выход Семен нашел. В процессе своих землеройных упражнений он несколько раз натыкался на обломки слоев песчаников в виде небольших плоских плит. Вот эти-то плиты он и решил использовать. Три наиболее крупных он кое-как переместил к воде и, используя рычаг, приподнял их над грунтом, подложив под углы валуны.

«Под плитой разводим костер, а когда она нагреется, поливаем сверху рассолом. Вода испаряется, продукт собирается – ай да я! Впрочем, кажется, кое-где таким способом соль добывали веками».

Эксперимент в целом оказался удачным. Правда, одну из плит Семен перекалил или, может быть, слишком много рассола плеснул – в общем, она раскололась. Подобрать новую было не трудно, но тащить ее к костру Семен не стал – пусть этим Пит занимается. Сам же он займется… охотой!

Семен обругал себя за непредусмотрительность: «Надо было с этого и начинать, а не дымить костром на весь лес. Но, может быть, еще не поздно? Вряд ли соленые ключи бьют тут на каждом шагу, да и доступ к ним через заросли довольно труден. Значит, должны быть водопои – выходы к воде. Без Пита в этом деле не обойтись…»

Охота, дооборудование лагеря и отработка технологии выпаривания соли заняли три дня. По их истечении в соленом ручье мокли туши небольшого оленя и двух вполне приличных кабанов. Наладилось и разделение труда: Пит таскал со склонов дрова, а Нилок их жгла, поливала плиты и счищала соль. Попутно ей пришлось повозиться со шкурами, чтобы изготовить хоть какую-то тару для ценного продукта. Семен же за всем этим наблюдал, давал советы и размышлял о смысле жизни. Его, естественно, мучили сомнения: «Вот так всегда бывает в полевой геологии: сидишь на какой-нибудь „точке", собираешь жалкие остатки древних ракушек и думаешь: „А вдруг рядом, в соседнем распадке, их гораздо больше, причем в хорошей сохранности? Надо бы обследовать все вокруг, но на это потребуются силы и время. Ты их потратишь и ничего не найдешь – будет еще обиднее!" Но, в данном случае, мое присутствие не требуется – ребята могут добывать соль и без меня. А я пойду… на рекогносцировку!»

Семен и пошел – со спальным мешком в рюкзаке, с пращой и пальмой. Продуктов он взял минимум – рассчитывал вернуться вечером или на следующий день. Соратникам, правда, он об этом не сказал, а велел заниматься добычей соли и ждать его здесь хоть до снега.

Речку, в которую впадал соленый ручей, Семен перешел по пояс в воде, на том берегу оделся и двинулся к пологому холму вдали. Холм был не очень высоким, но ничего более приличного в округе не наблюдалось. Главное, что на его вершине ничего не росло. Это позволяло надеяться, что сверху удастся как следует осмотреть рельеф. Идти предстояло далеко, и Семен ругался: «Блин, достала эта первобытность! С залеганием слоев разобраться невозможно! Был бы аэрофотоснимок – десять минут, и никаких проблем! Может, с бугра хоть ориентировку склонов и пластовые треугольники будет видно?»

Семен шел и шел, опираясь на пальму, как на посох, а заветная возвышенность почти не приближалась. В конце концов он погрузился в размышления о судьбах мира и о своей в них роли. Окружающие пейзажи с пасущимися кое-где животными его мало интересовали, поскольку охота не планировалась, а хищникам в это время года добычи хватает и без людей. Дело кончилось тем, что путник оказался между двух лесных массивов. Неширокий просвет между ними тянулся почти перпендикулярно заданному направлению. «Ну вот, попал, – расстроился Семен. – Эдак я до вечера буду обходить и петлять – ну и ландшафт здесь! Наверное, это и есть влажная лесостепь. А если напрямик? Лес хороший, почти без подлеска, а направление можно держать по солнцу. Сколько он может тянуться? Ну, километр, от силы…»