Чтение онлайн

— Ольга Григорьевна, — шагнул к ней Владимир. Он наклонился к ее уху и шепнул: — Если вас не затруднит, наберите ноль два, пожалуйста — нужно пристроить ребят на государственные харчи. У вас замечательные духи, — произнес он громче, — это «Опиум»?

Секретарша зарделась, польщенная его вниманием.

— «Нина Риччи», — улыбнулась она, выходя в приемную.

— Ну что, бойцы, — с насмешливым сочувствием сказал Танин, устроившись за столом напротив покалеченной парочки, — вляпались вы в дерьмо по самые уши. За незаконный ствол получите по «пятерке», да и то, если из него никого не пришили, плюс покушение на жизнь с использованием огнестрельного оружия, плюс… Ну, в общем, не маленькие, сами должны понимать…

— Дядя, — косясь на свой пистолет, который так и остался лежать на столе, рыкнул Гундос, — кончай нам мозги парить! Не знаю, кто ты такой, но зря ты встрял в это дело. Теперь тебе — хана, так и знай.

— Ладно, разберемся. — Китаец выпустил дым в сторону Гундоса. — Ты лучше скажи, на кого вы с Мотей работаете?

— А ни на кого, — дурашливо улыбнулся кривоносый, — мы сами по себе.

— Если скажешь правду, я могу подтвердить, что пистолет выстрелил случайно, — задумчиво произнес детектив. — Тогда, глядишь, отделаетесь легким испугом или условным сроком…

Гундос замолчал, усиленно переваривая полученную информацию.

— Думай быстрее, — поторопил его Владимир, — сейчас сюда менты заявятся.

— От Таксиста мы, — взглянув на своего подельника, произнес Гундос.

— Что ему нужно?

— Чего-чего… — ухмыльнулся кривоносый, — ошкурить этого красавчика.

— «Геликон» платит Анатолию Михайловичу. — Китаец поднялся и бросил окурок в пепельницу. — Таксист знает об этом?

— Может, знает, может, нет, какая разница? — скривился Гундос.

— Ладно, — кивнул Танин, — где его найти?

— Ты слишком много хочешь знать, дядя, — выпятил толстые губы кривоносый.

— Ладно, племянничек, черт с тобой, не хочешь — не говори. — Владимир рванул капроновый шнур с жалюзи, висевшими на окне, быстро подошел к бандитам и, не дав им опомниться, надежно связал спинами друг к другу.

— Алексей Петрович, мне нужно идти, — сказал он притихшему Замятину, кладя перед ним свою визитку. — Если я понадоблюсь, звоните.

Он хлопнул президента холдинга по плечу и направился к выходу.

— Вы хотите оставить меня с этими?.. — Бизнесмен покосился на бандитов.

— Не волнуйтесь, Алексей Петрович, — ободряюще улыбнулся ему Китаец, — они уже неопасны. И потом, милиция уже едет сюда.

— Эй, дядя, — топчась на месте, окликнул его Гундос, — куда ты? Ты же обещал сказать, что пистолет выстрелил случайно…

— Ты очень невнимателен, племянничек, — упрекнул его Владимир, на секунду остановившись. — Я сказал, что могу подтвердить… Но это не значит, что я захочу это сделать. А вам рекомендую на досуге заняться изучением Конфуция. Он говорил: «Излишняя слабость или излишняя суровость вредны — надобно уметь соединять силу с умеренностью».

— Паскуда, кинул! — завопил Гундос. — Я тебя из-под земли достану, гнида!

— Может быть, достанешь, — кивнул Китаец, — когда выйдешь. Да и то навряд ли.

Он прошел через приемную, улыбнулся на прощание секретарше и, провожаемый заинтересованными взглядами посетителей, покинул офис Замятина. Танин уже забрался в «Массо» и запустил двигатель, когда, сверкая синим проблесковым маячком, к особняку подкатил милицейский «УАЗ».

Ресторан «Золотой рог», занимавший старинный двухэтажный особняк неподалеку от железнодорожного вокзала, к шести часам, когда туда подъехал Китаец, был заполнен едва ли наполовину. Собственно, зал располагался на втором этаже. Первый же занимали кухня, склады, морозильные камеры и другие подсобные помещения. Внизу расположился небольшой уютный холл с мягкими кожаными диванами, тяжелыми золотисто-коричневыми шторами на окнах и темно-зелеными шелковыми обоями на стенах.

— Добро пожаловать. — Швейцар в ливрее отворил перед Таниным дверь, заметив его через узкое зеркальное стекло, и замер по стойке «смирно».

Он был немного моложе Китайца, на полголовы выше и гораздо шире в плечах. Модельная стрижка и небольшие бачки с острыми краями, торчащие из-под фуражки с околышем, немного не вязались с ливреей. Его маленькие, глубоко посаженные глаза уперлись Танину куда-то в район подбородка.

Владимир окинул взглядом холл, решая, дать швейцару на чай сейчас или на выходе, и приметил еще более крупного мужика в темно-коричневых брюках с отутюженными стрелками и кремовой сорочке с галстуком. Это был настоящий тяжеловес. Он стоял в дальнем углу холла, поигрывая мышцами, которые так и перекатывались под тонкой тканью сорочки, грозя разорвать ее в клочья. Две девушки — блондинка и брюнетка — в вечерних платьях с разрезами до… почти до пояса, откинувшись на диванные подушки, держали в руках длинные тонкие сигареты. Они стряхивали пепел в напольные пепельницы и бросали на Китайца томные взгляды.

Забыв про швейцара, Танин направился к широкой чугунной лестнице, ведущей на второй этаж. Девицы многозначительно переглянулись и проводили его долгим взглядом.

Миновав дубовые, со вставками из темного стекла, двери, Китаец очутился в зале. Два ряда арок отделяли обеденные места от широкого прохода, пол которого был покрыт мягким бежевым ковром. Стены и потолок радовали глаз панельной отделкой. Китаец по достоинству оценил благородное дерево. Ему очень нравился мореный дуб, который, кстати, великолепно вписывался в общее убранство помещения. Откуда-то из-под арки вынырнул солидного вида метрдотель.

— Добрый вечер, — елейным голоском приветствовал он Танина. — Хотите поужинать?

— Может быть, позже, — неопределенно ответил Владимир. — Мне бы кого-нибудь из начальства увидеть для начала.

Метрдотель обеспокоенно завращал глазами.

— Вас что-то не устраивает? — Он склонил голову набок.

— Да нет, все в порядке, — улыбнулся ему Китаец, — просто я зашел по делу.

— Так-так-так, — халдей расплылся в улыбке, — тогда вам нужно пройти направо по коридору.

Выйдя в небольшой холл перед дверями обеденного зала, Владимир заметил узкий проход под аркой и двинулся в указанном направлении. Сделав несколько шагов по коридору, он нашел дверь с табличкой «Главный менеджер Монахов Олег Борисович», которую еще не успели снять. В коридоре царила глубокая тишина. Особую бархатистость и сонное довольство ей придавали толстые ковровые дорожки, скрадывавшие шаги. Китаец постучал.

— Войдите, — раздался милый женский голосок.

Танин толкнул высокую дверь и очутился в просторной приемной, где за дубовым, «под старину», столом, в профиль к нему, сидела привлекательная блондинка лет двадцати пяти с круглыми, навыкате, глазами и вздернутым носиком. На девушке были белые брюки и черная блузка, обнажавшая остро торчавшие лопатки. Не знавшая солнца кожа поражала мраморным блеском.

— Добрый день, — Китаец растянул губы в улыбке, — моя фамилия Танин. Могу я поговорить с кем-нибудь из заместителей Монахова?