Чтение онлайн

— Так звоните, — улыбнулась Мария, протягивая смартфон. — Сейчас пароль сниму. Все, держите. Я, кстати, один раз в реконе участвовала, два года назад, медсестрой была. Прикольно, конечно, но не мое. А вы, я так понимаю, за наших морских пехотинцев играете, десант на Малую землю? Не знала, что у вас сборы в этих краях.

— Угу, — не стал вдаваться в ненужные подробности старлей, торопливо набивая номер командира поискового отряда. — Морская пехота, февраль сорок третьего. А рекон на днях состоится, пока мы так, места присматривали, да вот случайно от ребят отстали.

— Понятно, — кивнула девушка. — Ладно, разговаривайте, не стану мешать. Таньк, давай в сторонку отойдем, пусть ребята нормально поговорят. Что? Потом объясню, помнишь, я фотки показывала, ну, где я в военной форме и с сумкой с красным крестом?..

Вызов Виктор Егорович принял на пятом гудке:

— Слушаю?

— Егорыч, здоров. Это старлей Алексеев, узнал? Нужна твоя помощь, причем вот прямо сейчас. «Воздух».

Телефонная трубка издала непередаваемый звук, нечто среднее между сдавленным кашлем и глухим бульканьем:

— Степа, ты?! Живой?! Твою ж мать! Я ж ведь с твоим батей неделю назад пузырь за упокой раздавил…

— Егорыч, оставить лирику! Сможешь меня забрать на тачке, причем, как можно скорее? У меня ни документов, ни нормальной одежды. Только я понятия не имею, где нахожусь. Хотя, сейчас, погоди секунду, есть вариант. Но сперва на один вопрос ответь — день Победы мы когда празднуем?

— Че…чего?!

— Просто ответь. Потом все объясню.

— Девятого мая, когда ж еще? Степа, ты там, часом, башкой не ударялся?

— Да не важно. Только ты не до конца ответил: девятого мая какого года мы Берлин взяли?

— Сорок пятого, — коротко бросил поисковик, видимо, решив больше уже ничему не удивляться.

— Отлично! Передаю трубу, слушай, как нас отыскать.

Жестом подозвав Машу, морпех протянул ей телефон:

— Сможете объяснить нашему командиру, куда за нами подъехать? А то мы, как уже говорил, люди неместные, документы украли, да и пить так хочется, что переночевать негде. Спасибо огромное, век не забуду!

— Без проблем, — вполне по-доброму улыбнулась девушка, прижимая трубку к розовому ушку с бирюзовой капелькой недорогой сережки. — Здравствуйте, меня Марией зовут…

— Ну, вот и все, идите до перекрестка, тут недалеко, всего с полкилометра, и ждите у заправки, там вас и подберут.

И, секунду поколебавшись, добавила, внезапно перейдя на «ты»:

— А звать-то тебя как, попаданец?

— Степаном, — автоматически ответил тот, ощутив, как отчего-то полыхнули жаром щеки. Или просто солнцем напекло — там, на плацдарме, было куда как прохладнее. — Степан Алексеев, старший лейтенант морской пехоты.

— Вот и познакомились. Ну, что ж, прощай, старший лейтенант Степан Алексеев, больше не теряйся в незнакомых местах! Поки-поки! Пошли, Таньк, чего застыла!

— А у меня даже имени не спросили, — с непонятным выражением пробормотал Шохин, глядя вслед уходящим пляжницам. — Кстати, тут кто-то, помнится, предлагал молчать и ни во что не вмешиваться?

— Да иди ты, Серега… ну, ладно, ладно, ты меня сделал, как салагу! Был категорически не прав, ошибся, не просчитал ситуацию, виноват, готов понести — и все такое прочее. Достаточно?

— Вполне, — самодовольно ухмыльнулся контрразведчик, вытирая налипший на ступню песок о штанину. — Потопали искать этот самый перекресток. И кстати, насчет реконструкторов и местной телефонной связи ты мне все самым подробнейшим образом объяснишь.

— Объясню, понятное дело, — кисло согласился Алексеев, с тяжелым вздохом прикинув, сколько всего ему придется объяснять в самое ближайшее время. — Слушай, но как у тебя получилось-то?!

— Так в моей работе самое главное — к каждому свой подход отыскать, без этого никак. Азы, так сказать. Твой не сработал, вот я и попробовал иначе. Ладно, пошли… салага…

Глава 2

БУДУЩЕЕ. ПЕРВЫЕ ШАГИ

Новороссийск, наши дни

Виктор Егорович появился минут через сорок, когда охранник местной заправки уже начал подозрительно коситься на двоих устроившихся в тенечке мужиков в непонятной одежде. Подходить, правда, не стал, поскольку на бомжей или наркоманов они не походили, да и вели себя прилично, о чем-то негромко разговаривая. Пока дожидались командира поискового отряда, Степан успел вкратце ввести товарища в курс дела касательно военных реконструкторов и местной мобильной связи.

Первое контрразведчика заинтересовало не особо — что называется, просто принял к сведению, раздраженно пожав плечами:

— Баловство, да и только! Коль так уж хочется с оружием да в военной форме побегать, так и оставались бы на сверхсрочную, или в офицерское училище поступали. А этих, которые в фашистов переодеваются, я вообще не понимаю: это ж как можно добровольно на себя ихнюю форму напялить, особенно, эсэсовскую?! Они ж их собственных предков четыре года убивали, деревни со всем населением жгли, города в щебень бомбами разносили! Про концлагеря я и вовсе молчу. Прости, старшой, это как-то выше моего понимания.

— А как же киноактеры? Им ведь тоже приходится в немцев переодеваться? Или, допустим, в белогвардейцев?

— Ты хрен с пальцем не путай! — зло отрезал Шохин. — Кино — это одно, а все, про что ты мне сейчас порассказал, совершенно другое! Актеры роль отыграют, форму мерзкую скинут, да и забудут. Сегодня немцем был, а завтра, коль режиссер так решит, красноармейцем стал. А эти… они ж ведь по собственной воле, по желанию своему за врага выступают! И не спорь, без того на душе противно!

— Даже не собирался, — задумчиво хмыкнул Алексеев, поскольку и сам, откровенно говоря, во многом разделял мнение товарища. Слишком уж страшную цену заплатила его страна за Победу. По крайней мере, лично он — увлекись вдруг военной реконструкцией, — уж точно не решился бы обрядиться в фельдграу. Нет, не потому, что еще буквально вчера всеми доступными способами уничтожал носителей этой самой формы, вовсе нет. Просто память сгинувших на той войне прадедов и собственная совесть бы не позволили. Да еще, наверное, хранящиеся у бабушки скромные солдатские медали его второго прадеда, того самого, что погиб в сорок четвертом при освобождении Крыма…