Чтение онлайн

Мама во всем разберется!

Мама поможет!

Это какая - то ошибка!

Но мама не помогла.

...Менархея подошла к клетке, где сидела ее младшая дочь и спокойно объявила о дате казни. Фиолетовые глаза смотрели с презрением и откровенной гадливостью.

– Мама, подожди! Я не виновата! Мама!

– Покормите ее, чтобы не сдохла до завтра.

С этими словами дверь в темницу захлопнулась.

Девочка осталась рыдать на полу.

В назначенный день на главной площади Лиотона собрались почти все жители уничтоженной деревни.

Принцессу вывели на помост и распяли между двух столбов. Сама королева наблюдала за выражением "народной воли" со специальной ложи, в которой она обычно сидела во время казни любого преступника.

Ануэлла билась в цепях и отчаянно пыталась вызвать гиду.

– Лилим, помоги!

– Я... не... могу...
– с трудом прохрипел знакомый голос - Они сковали меня, также как и тебя!

Судья равнодушно зачитал приговор

Отсечение крыльев и народная воля

Девочка плакала и просила маму ее простить, но ее величество даже не взглянула в сторону дочери.

О чем говорит этот человек?

Она никого не убивала!

– Прости - тихо прохрипела гида.
– Это моя...вина.

Алебарда в руках палача сияла матовым, темно - фиолетовым светом. Лилим завыла от страха. Гида прекрасно знала, на что был способен этот клинок. Он не просто убивал - он выжигал из самого бытия.

– Призови свою гиду - решительно велела Мать.

– Я... не... могу - девочка уже не плакала, а лишь тихо шептала.

– Ты даже не способна на это!
– королева недовольно махнула рукой.

Главный дворцовый текстер вышел вперед и легонького, будто извиняясь, коснулся лба принцессы.

Ануэлла закричала. Это была самая болезненная трансформация за все время. Народ на площади ахнул. Из спины принцессы показались длинные черные крылья.

Палач подошел сзади и поймал их вместе, послышался треск сломанных суставов. Удар страшного оружия пришелся по самому основанию. Лилим зашлась в крике.

Из спины младшей принцессы брызнул фонтан черной крови.

– А теперь - все так же спокойно объявил судья - Пусть наши подданные сами решат, что делать с этой тварью.

Народ высказала свое мнение, не стесняясь в выражениях. В девочку полетели камни. Люди смеялись и улюлюкали. Те, кому не хватило камней, отлично справлялись комьями грязи.

Ануэлла попыталась закрыть лицо руками. Менархея нахмурилась и коротко кивнула палачу. Тот щелкнул каким - то рычажком , расположенным на одном из столбов. Цепи натянулись до предела, полностью лишив принцессу возможности двигаться.

Продолжалось "народное волеизъявление" недолго. Видя, что тварь уже не дергается, люди начали расходиться.

Стражники хмуро подошли к окровавленному помосту, на котором лежала их любимица.

Несмотря на все издевательства, девочка все еще дышала.

Вернее, из последних сил пыталась протолкнуть воздух в отбитые легкие.

Ее некогда прекрасное личико превратилась в кровавую маску.

Огромных голубых глазищ, которые еще неделю назад смотрели на мир с вечным удивлением, уже не было. Один из них выбыли осколком стекла, второй полностью закрыл страшный черный синяк.

Тонкие губки, с которых никогда не сходила улыбка, были разбиты, рядом валялась пара зубов.

Смерть была для младшей принцессы небывалым подарком. Гаст поднял меч, чтобы избавить девочку от боли...

– Не сметь!

– Ваше величество!
– впервые в жизни солдат дерзнул возразить своей королеве - Это же ваша дочь!

– Не сметь трогать эту безумную!

В спину королеве донеслось лишь одно слово

– Ма-ма!

– У тебя больше нет матери, а у меня - дочери!

Менархеи свернула в руках шаровую молнию и, к ужасу Гаста, швырнула ее прямо в тело той, что еще пару дней назад была ее любимой доченькой.

Тело девочки сгорело за считанные секунды, а глава рода Фригг как ни в чем не бывало, направилась к себе в замок вкушать любимые пончики.