Чтение онлайн

С ее мужем я встретился еще раз и опять в кабинете Уильяма Макнахтена, которого Чарльз Эллиот оповестил в письме о моей роли в урегулировании конфликта с китайцами, поэтому оба изображали теплое отношение ко мне. Хозяину кабинета это давалось легче, чем его секретарю.

— Вам надо продержаться до осени. К тому времени к Кантону прибудет помощь. Нам сообщили, что эскадра уже собрана, готовятся к выходу. Вполне возможно, что, пока письмо добиралось сюда, она уже отправилась в плавание, — сообщил Уильям Макнахтен.

— Продержимся, — заверил его.

Я не помнил перипетии Первой опиумной войны, как ее назовут историки. Эта тема не интересовала меня в двадцатом веке. Если бы знал, что окажусь ее участником, то обязательно прочитал бы всё, что смог раздобыть. Как говорили в годы моей юности, умная мысля приходит опосля.

С покупкой опиума проблем не было. Торговцы знали, что я «свой», поэтому глупые вопросы не задавали. К тому же, других покупателей у них все равно не было, если не считать небольшие отгрузки в Сингапур и Европу. В первом случае покупали китайцы, живущие там, чтобы перепродать соплеменникам-контрабандистам, а может, сами возили в северные районы Китая. Из-за почти нулевого спроса цена была неприлично мала. Я забил опиумом оба трюма до отказа и разрешил членам экипажа в дополнение к тому, что было позволено по договору, скинуться и купить несколько ящиков на перепродажу. Поль Фавро купил два, Адру Переш — один, и теперь мои помощники перемещались по своей каюте бочком.

Во время заключения сделки я поинтересовался у суперкарго Роджера Наймана:

— Нельзя ли приобрести еще несколько двенадцатифунтовых карронад? Они очень хорошо показали себя. Собираюсь заменить на них все свои шестифунтовки.

Он блажено фыркнул, как мерин, которого поскребли по шее, и изрек:

— Лучше наших не найдешь! Так и быть, скажу, чтобы уступили тебе еще пару. Больше не могу, самим нужны.

Все четыре карронады — две старые и две новые — были принайтованы накрепко на главной палубе между трюмами. Когда подойдем к Малаккскому проливу, приготовим их к бою, расположив возле пушечных портов. Две шестифунтовки были опущены во второй трюм, чтобы по прибытию в Макао отправиться на верфь Педро Косты. У меня появились лишние деньги, а вместе с ними и желание обзавестись второй шхуной. Сдерживало только отсутствие вахтенного помощника для Поля Фавро, которому собирался доверить командование вторым судном.

58

Пока я развлекался в Калькутте, в эстуарии реки Жемчужной случилась очередная стычка, причем более кровавая. Китайцы оказались втянутыми в нее случайно. Британское купеческое судно «Королевский сакс», нагруженное хлопковыми тканями, положило на требование Чарльза Эллиота не совершать сделки с аборигенами. Капитан заявил, что государство такой закон не издавало, а придурь какого-то чиновника ему не указ. Третьего ноября «Королевский сакс» с приливом отправился к острову Вампоа для досмотра и продажи привезенных товаров и последующей закупки чая. Начался зимний муссон. Пора было сваливать на родной слякотный остров, а не торчать без толку в глухомани на скудном пайке. По приказу главного смотрителя за британской торговлей с фрегата «Объем» произвели предупредительный выстрел по носу торгового судна, который дежурившие в том районе китайские джонки сочли нападением на них и пошли в атаку. Видимо, известие о предыдущей «победе» вдохнуло в них мужества. Рядом дрейфовал шлюп «Гиацинт». Напару с фрегатом они, благодаря попутному приливу, быстро приблизились на пистолетный выстрел и произвели залп из орудий правого борта, после чего развернулись и добавили из левого. В итоге три джонки были потоплены и одна взорвалась. Остальные, изрядно подпорченные, удрали. После чего «Объем» и «Гиацинт» неспешно вернулись на исходные позиции. У британцев всего один матрос был ранен. Фрегату продырявили паруса и порвали рангоут, а шлюпу в бизань-мачту попало двенадцатифунтовое ядро, но та устояла. На этот раз слепить победу у китайцев не получилось. Линь Цзэсюй написал хуанди Айсиньгёро Маньнину правду и, как надеюсь, поверил в мои предупреждения. По крайней мере, китайский флот теперь держался намного дальше от британского и в чужие разборки не встревал.

Я без проблем продал привезенный опиум по двадцать пять долларов за фунт, распределив его между тремя покупателями — танка, хакка и Манем Фа. Они в придачу подарили мне отборные жемчужины в благодарность за возможность поставлять провизию британцам по изрядно накрученной цене. Бао Пын расщедрился на полтора десятка. Я заметил, что мои деловые партнеры перестали изображать из себя китайцев, то есть заключали сделки без театральных представлений, петляний, хитрых заходов из-за угла, попыток кинуть… С кем поведешься, с тем и обрусеешь.

Оправив «Мацзу» под командованием Поля Фавро грузиться чаем, который подорожал в Британии, потому что подвоз из Кантона сильно уменьшился, я занялся делами в Макао. Глупо копить серебро, храня в сундуках. Может по самым разным причинам исчезнуть вместе с тарой. Деньги не любят покоя. Они, как проститутки, предпочитают переходить из рук в руки, доставляя удовольствие временным владельцам. После изгнания из португальской колонии британских и мелких местных наркодиллеров появилось много недвижимости на продажу и/или аренду и цены резко просели. Я воспользовался этим и купил два небольших каменных двухэтажных дома, которые раньше сдавались клеркам из Джон-компани, и два участка с двухэтажными деревянными строениями, в которых были опиекурильни. В каменных начали делать капитальный ремонт, превращая в более удобное жилье для европейцев. Я знал, что после окончания войны оно будет очень востребовано. Деревянные разобрали на дрова. На их месте выроют котлованы, заложат крепкие фундаменты, на которых возведут доходные пятиэтажные каменные дома для бедных европейцев и разбогатевших китайцев, решивших перенять образ жизни гвайлоу. К моему удивлению, таких оборотней много. Если заграницей китайцы стараются держаться обособленно, не растворяться среди аборигенов, то в своей стране старательно мимикрируют под европейцев. Как-то ведь надо доказывать, что ты не такой, как все, пусть и в худшую сторону.

На острове Гонконг строительство тоже шло полным ходом. Эддан О’Нейл поспевал на два фронта. Мой дом рос немного быстрее, и не только потому, что был в разы меньше. Мы перетерли с архитектором накопившиеся вопросы. Я заплатил ему за уже сделанное, после чего стал лучшим другом.

— Слушай, мне сказали, что ты по-китайски говоришь. Не поможешь мне? — обратился Эддан О’Нейл с личной просьбой. — Хочу бабу завести из местных. Они не выделываются и не требовательные. Только нам привозят таких зачуханных, что смотреть на них противно.

— Они все здесь не красавицы по нашим меркам, — предупредил я.

— Это я понял, но хотя бы симпатичненькую и не тощую, чтоб сиськи были, — и он показал руками размер средних арбузов, что в будущем будет соответствовать номеру шесть с тремя плюсами.

— С такими здесь не найдешь, но поищем что-нибудь приблизительное, — пообещал я.

Лианхуа моя просьбы не удивила. Видимо, уже была наслышана о вкусах гвайлоу. Она передала пожелание ирландца через торговцев в свою деревню и за день до моего отплытия в Калькутту прибыли на торговой джонке сразу шесть девиц с феноменальными по китайским меркам внешними данными. Я не удержался и по время перевозки девушек на остров Гонконг проверил качество товара чисто на ощупь. Скажем так, на любителя.

Эддан О’Нейл оказался именно таким. От счастья он даже растерялся и долго расхаживал перед девицами, не в силах остановиться на одной.

— Можешь взять двух или даже всех! — иронично предложил я.

— Нет, я не мусульманин! — шутливо отмахнулся он и ткнул пальцем в огромную сиську одной из претенденток. — Возьму эту!

Девушка покраснела от смущения и счастья, что выбрали именно ее. Видимо, китайских парней ее прелести не восхищали.

Я предполагал, что остальных придется везти в Макао и оттуда отправлять в деревню, но их тут же разобрали другие европейцы. Наверное, профессиональные поставщики «невест», а на этом зарабатывали несколько китайцев, не понимали, что требует заказчик, и привозили не тех. Осчастливленные даже собирались заплатить мне.

— Ничего не надо, парни! Когда-нибудь окажете мне ответную услугу! — отказался я, потому что был уверен, что совершил не благое дело, а подогнал парням пожизненное наказание за все их грехи, прошлые, настоящие и будущие

59

Зима и весна прошли в тупой рубке бабла. Я бы остановился, так сказать, на достигнутом, однако мотаться в Калькутту и обратно в балласте не имело смысла, а оставаться рядом с Эмили надолго было неприлично по ее мнению.

— Когда встречаемся после разлуки, у меня такое чувство, будто это опять первое свидание, — как-то поделилась она.