Мадам посольша
Шрифт:
— Дочь Монсе и дома никогда не скучает, — повторяла Адель всякий раз, когда Сандра изъявляла желание побыть с подругами, сходить в кино или предпринять нечто такое, что делает жизнь сносной, когда тебе пятнадцать лет.
Наконец Сандра овладела своими чувствами и перестала оскорблять бедную Адель, сказав про себя: «Разве моя мама всегда сидела дома?»
Адель, увы, не поймет этого.
Ногти девушки вонзились в ненавистные занавески, но она уже понимала, что не сможет разорвать их в клочья. Ей страшно захотелось увидеть Ллевелина за чаем, поэтому, решила она, теперь не самое подходящее время привлекать к себе внимание. Тем не менее, с каким удовольствием посмотрела бы она на отца в тот момент, когда он увидел бы погром в комнате. Кстати, что он думает о себе? Кто он такой? Хранитель ее совести, что ли? Самое лучшее для него было бы понять, что она уже не ребенок. Но вот опять он только что назвал ее «дитя мое». Он явно пытается унизить ее. Не хочет понять, что с ней происходит, — или, может, он понимает это слишком хорошо?
— Но я больше не маленькая девочка, — прошептала Сандра в зеркало, коснувшись губами холодного стекла.
Она критически осмотрела себя. Ей нравились ее немножко косящие, с фиолетовым оттенком глаза. Необычный, но интересный цвет.
— У тебя мамины глаза, — часто говорила Сандре Адель, когда хотела подчеркнуть, что она красива.
С носом тоже было все в порядке: прямой и не слишком длинный. В подбородке, правда, просматривался квадрат, да и нижняя губа слегка полновата. Однако все вместе взятое формировало лицо весьма и весьма приятное и правильное. А эти маленькие веснушки по обе стороны носа придавали ему независимый вид.
— Лицо аристократки, — обычно говорила Адель, полагая, что это понравится Сандре.
Раздосадованная такими мыслями, Сандра сняла блузку и прижалась своими твердыми грудками к зеркалу. Она вздрогнула, как будто чья-то рука прикоснулась к возбужденным соскам.
— А эта грудь — не грудь аристократки, дорогая Адель? — прошептала она.
Ее мысли вернулись к молодому конюху, но теперь перед ней встало лицо Ллевелина. Отойдя от зеркала, Сандра взглянула на два кружочка, которые оставили на стекле ее грудки. Эти кружочки необычайно взволновали ее.
Сандра легла на кровать и сунула руку под матрас. Там она прятала триллеры, уворованные из книжных магазинов Рамбуйе в те дни, когда Сандра чувствовала себя достаточно смелой. Ведь каждый житель городка знал, что дочь де Монсе никогда не опустится до того, чтобы читать такие вещи.
Она достала зачитанную до дырок книгу «Шпион, который любил меня». Настоящая повесть о Джеймсе Бонде, только более свободная, чем предыдущие издания. В ней лежала стопка оберток от жевательной резинки, приспособленных для закладки страниц.
Сандра подложила несколько подушек под обнаженную спину, устроив себе удобное гнездышко. Снаружи не доносилось ни одного звука, как это бывает всегда в тихий летний полдень. Она открыла книгу на той странице, где девушка рассказывала, как с ней занимался любовью Джеймс Бонд. По мере того как Сандра углублялась в чтение, ее рука расстегнула брюки к скользнула под коричневую ткань. Почти сразу пальцы уткнулись в кудрявые волосы. Она продолжала чтение, а пальцы, миновав янтарный хохолок, нашли себе дело. Сандра застонала, ее рот приоткрылся…
Книга с глухим стуком упала на пол, но Сандра этого не услышала. Лежа на спине в полуспущенных брюках, которые еще не обнажили прекрасные девичьи формы, она мысленно была в канадском мотеле, а над ней склонился британский секретный агент.
Сандра перевернулась на живот и провела сосками по покрывалу, вздрогнув при этом от наслаждения. Затем прижалась к матрасу, но рука оставалась на том же месте. Ее ягодицы приподнялись и тут же опустились. Сандра задыхалась от страсти. Приглушенные стоны, которые она издавала, усиливали наслаждение.
Она представила себе, как твердый мужской дротик проникает в ее девственную плоть.
— Подожди, еще рано, — выдохнула она. — Подожди, пожалуйста. — А затем со стоном произнесла: — О, Джеймс!
Сандра думала о Джеймсе Бонде, но хотела увидеть Джеймса Ллевелина.
Скрипнула дверь.
— Сандра, ты опоздаешь к чаю!
Эти слова произвели на нее эффект электрического разряда в тысячу вольт. Теперь Сандра лежала тихо, но ее рука оставалась на пульсирующей плоти. Она издала тихий стон разочарования и притворилась спящей.
— Отвечай мне, Сандра! Ты спишь?
«А ведь она делает это нарочно, — думала Сандра. — Я знаю, нарочно! К тому же у нее дурацкая привычка никогда не стучать в дверь. Ну ладно, я не двинусь с места».
— Сандра, милая, ты себя плохо чувствуешь? — спрашивала Адель, встревоженная молчанием девушки. Она видела всего лишь оголенную спину Сандры. Адель сделала несколько шагов к кровати.
— М-м-м? О… это ты, Адель? Я только что уснула, — сказала Сандра.
Шаги затихли, но только на мгновение. Подойдя ближе, Адель с удивлением обратила внимание на новый способ ношения брюк.
— Через минуту я спущусь вниз, — добавила Сандра.
Молчание. Неужели Адель собирается торчать здесь вечно? Сандре хотелось закричать. Ведь сдерживать оргазм было так тяжело.
— Очень хорошо, — сказала Адель, — увидимся внизу.
Дверь была открыта. Адель уходила.
— Да, Сандра… по крайней мере тебе нужно прилично одеваться даже в своей собственной спальне.
Дверь закрылась. Сандра облегченно вздохнула. Она проклинала Адель, она проклинала Рамбуйе, она проклинала себя за то, что ей всего пятнадцать лет, и наконец, тихо застонав, кончила.
Сандра приводила себя в порядок перед зеркалом, надев платье с большим квадратным вырезом, которое соблазнительно открывало колени. Это платье держалось от всех в секрете, и теперь Сандра с удовольствием предвкушала предстоящее негодование Адели. Абрикосовый цвет ей был очень к лицу. Надев оранжевые туфли с низкими каблучками, она сказала себе, что если Джеймс Ллевелин не подавится при виде такой прекрасной штучки, значит, она абсолютно не разбирается в мужчинах. Думать о реакции отца Сандре не хотелось.