Чтение онлайн

Следующим был водитель «Вольво». Тот как видно решил не испытывать судьбу. Федор так и не понял, зачем он выпустил пару пуль из своего пистолета в долговязого. Наверное, он хотел попасть в Туманова, но это было непросто, потому что майор стоял позади Таксика. И чувствуя, как рука долговязого держащая пистолет слабеет, Федор попридержал ее и нажал на курок, выцеливая в заднее стекло мелькавшую голову водителя «Вольво».

Этот выстрел можно было считать верхом стрелкового мастерства, ведь до машины уже было не меньше тридцати метров. После выстрела, голова водителя ткнулась в руль, а набиравшая скорость машина вдруг стала вилять из стороны в сторону, пока не врезалась в гранитный парапет, огораживающий вход в подземный переход.

Больше поддерживать обмякшее тело долговязого не имело смысла. Федор разжал руки, и оно рухнуло на то место, где пару секунд назад еще стояла «Вольво». А Федор подбежал к лежащей на тротуаре Даше.

Ее левая сторона лица, куда ударил долговязый, посинела. А сама Даша не подавала признаков жизни. И Федор испугался. Жива ли она? Удар долговязого оказался достаточно сильным, и сюда еще плюс падение об асфальт. Все вместе могло сыграть роковую роль. Много ли надо для женщины. И Федор, опустившись на колени рядом с женой, принялся приводить ее в чувство.

– Даша. Дашенька. Любимая. Прошу тебя, открой глаза. Дашка, слышишь меня? – Наклонившись, майор целовал ее в щеки, лоб, гладил по волосам, но Даша была без сознания.

Вокруг стала собираться толпа любопытных. И даже кто-то уже позвонил в милицию и «скорую помощь». И вой двух сирен слился в унисон.

Приехавший на «скорой» врач, оказался большим профи. Он быстро осмотрел Дашу, потрогал пульс, потом самолично сделал ей укол, влив в вену несколько кубиков какой-то дряни. Потом поднес к носу вату, обильно смоченную нашатырным спиртом. И Даша открыла глаза. Отыскала взглядом Федора. Видно ей не терпелось убедиться, что он живой. Она глянула на него. Губы дрогнули в попытке произнести его имя. Но потом ее глаза опять закрылись. Она потеряла сознание. И врач вместе с двумя фельдшерами стали грузить ее в машину.

Пока врач копошился возле Даши, одна из фельдшериц оказывала помощь раненому Малюте. Таксику помощь уже была не нужна, и тело его лежало на асфальте, прикрытое несвежей простыней.

Федор подошел к Малюте. Тот, увидев его, хотел отползти, но сил для этого у него не нашлось. Даже сейчас, хотя у Туманова и не было в руках оружия, Малюту пробирал леденящий страх.

Воспользовавшись моментом, когда оказывающая Малюте помощь фельдшер отошла к машине, что-то спросить у врача, Федор схватил парня за горло так, что у того глаза сделались размером с бильярдные шары.

– Если я захочу, ты можешь не дотянуть до больницы, – негромко произнес Туманов. Его голос прозвучал почти как шепот. Но Малюта прекрасно расслышал каждое произнесенное майором слово. И облизывая пересохшие губы, спросил:

– Чего тебе надо?

– Мне надо услышать от тебя, гнида, кто вас послал похитить мою жену?

– Так ты, тот самый майор Туманов? – еще больше перепугался Малюта, как на спасителя глянув на фельдшера, задержавшуюся возле машины «скорой помощи».

Федор догадался, о чем он сейчас подумал и сказал:

– Это я попросил ее отойти, чтобы не мешала нашему разговору. Она там будет ровно столько, пока я не махну ей рукой. А ты смотри, истекаешь кровью. Ну? Так я жду признания. Надеюсь, сдохнуть тут ты не желаешь?

Лежащий парень отрицательно покачал головой. Потом сказал:

– Нас послал Зибор… Кочан говорил, он хотел обменять твою жену на Стержня. Это все, что я могу тебе сказать. Теперь, когда ты знаешь, кто приказал нам, скажи врачихе, пусть подойдет. Я не хочу умирать. Слышишь? Прошу тебя, – неожиданно для самого себя Малюта всхлипнул. Кочан и Таксик были мертвы, и ему страшно не хотелось разделить их участь. И он плаксивым голосом повторил:

– Прошу вас, гражданин начальник. Пусть врач подойдет ко мне. Мне плохо. Я чувствую, что сейчас умру. – Он хотел сам позвать врача, но сил, чтобы закричать не было. Голос его оказался настолько слабым, что Малюта едва сам слышал его.

– Ладно, парень. Но смотри, вон там, в машине «скорой помощи» лежит моя жена. Я тебе советую молиться, чтобы она поправилась, иначе тебе конец, – посоветовал Федор, махнув рукой ожидавшей его знака фельдшерице.

В больнице, куда сразу же привезли Дашу, Туманов пробыл до поздней ночи. В палату его не пускали, но дежурный врач проявил великодушие, разрешив постоять в коридоре. И Федор стоял как часовой возле двери, за которой находился близкий ему человек. Человек, пострадавший из-за него.

Наконец, часа через два к Туманову вышел дежурный врач, и, глянув на настырного майора усталыми глазами, сказал:

– Мы сделали рентген. Повреждений черепа нет.

– А что есть? – спросил Федор, заметив, что врач что-то не договаривает.

– Есть сотрясение мозга. Поэтому вашей жене пока придется полежать у нас. А об остальном, она вам скажет сама. Зайдите, – сказал врач и открыл дверь, предлагая Туманову войти.

Даша лежала на кровати. Возле нее суетились две молоденькие медсестры, которых врач позвал в коридор, стоило лишь Федору войти. Даша лежала с закрытыми глазами, будто спала. И войдя, Федор оглянулся на врача, чтобы спросить, не спит ли она, но врач опередил вопрос майора, сказав:

– Подойдите к ней. Она не спит, – и деликатно закрыл дверь.

Федор подошел, тронул Дашу за руку.

– Даша, – тихонько позвал он, и Даша открыла глаза.

Федор взял ее ладошку в свои руки, поднес к губам.

– Как ты, милая? – спросил он, стараясь сдержать нахлынувшее волнение. Чувствовал себя виноватым в том, что произошло. Ведь все это из-за его ментовской работы. И никак уж не роковая случайность. Но почему пострадала Даша, а не он? Несправедливо это, как и все в этом пронизанном пороками мире.

Даша посмотрела на него и едва улыбнувшись сказала:

– Не смотри на меня. Я не хочу, чтобы ты меня видел такой, некрасивой.

Федор поцеловал ее руку.

– Дашенька, да ты у меня сама красивая на свете.

Даша тихонько помотала головой и заплакала.

Федор наклонился, осторожно поцеловал ее в распухшие посиневшие губы.

– Что ты плачешь, милая? – спросил он тихо, чтобы не волновать ее лишний раз. Врач сказал, что волнение для нее может пагубно отразится на поправке.