Чтение онлайн

Ничего он мне особо не ответил, собрал свои записи, вежливо попрощался и ушел.

Я пока так же лечу его дочерей и еще один раз пролечил императрицу, гуляю под охраной по Царскому Селу. Сопровождающие меня в офицерской форме камер-юнкеры выглядят подтянуто и молодцевато, привлекая пристальное внимание прекрасного пола.

Я даже задумался для себя пошить такую форму, чтобы не выделяться на их фоне.

Дамы внешне заметно благоволят, форма красивая, оружие можно открыто носить на боку — что еще нужно для счастья? Револьвер в кобуре и сабля — самое то, чтобы выглядеть защитником красивых женщин.

Что-то Таисья стала мне немного надоедать тем, что поговорить с ней не о чем совсем. Все разговоры на одну тему:

— Повернись! Нагнись! Не ори!

Буду числиться кавалергардом-поручиком, даже фамилию можно для себя, например, как тот самый Ржевский попросить у царя-батюшки! Да, это хорошая идея, кто обратит внимание на еще одного неприметного офицерика, который почему-то не несет никакой службы, зато, часто бывает во дворце?

А то в своей приличной, но, совсем не показывающей моего статуса одежде выгляжу достаточно непонятно во дворце.

В конце июля, пролетевшего для меня незаметно, умер сильно пожилой японский император, что отдельно отметил сам государь при очередной встрече со мной. Удивился только тому, что я такое событие отметил с высоты своего времени. Нет, ну а что, этот самый же император официально накостылял огромной империи и еще добавил на орехи?

Самое такое интересующее правящий дом на самом деле событие.

Ничего, когда начнется Первая Балканская, еще не так удивитесь, ваше Величество! Там я точно дату предсказал, пока никакие мои действия не могут изменить предопределенное будущее настолько сильно, чтобы оно пошло по другому пути.

За август со мной не случилось ничего интересного, пролечил всю императорскую семью окончательно, еще провел пять-шесть встреч я Николаем Вторым наедине. В принципе, рассказал ему все мои мысли и предложения, он поделился тем, как продвигаются дела с созданием КГБ и подготовкой нового закона о печати.

Выступаю теперь у него в роли доверенного советчика и специалиста по будущему. Хорошо, он понимает свое счастье, что я появился во дворце со своей сверхзадачей. Не говоря уже об излечении от тяжелого недуга наследника престола.

Создавать новое министерство Правды император не согласился. И так в закон внес что-то среднее между моими предложениями и своими мыслями. В любом случае, наказания за явный подрыв основ самодержавия и ту же клевету значительно усиливаются, неоднократное использование грозит солидным штрафом и даже двумя годами ссылки.

Ну, уже прогресс, раньше только отпетых профессиональных революционеров в Турухтанский край отправляли на такой немилосердный срок поскучать в глуши, а теперь туда поедут слишком наглые журналюги со своими редакторами.

Раз император не соглашается с моей идеей перевести отношения с классом капиталистов-фабрикантов на гораздо более жесткие, в следующий раз мы обсудили другую тему.

Возможно, ему так виднее или я сам далеко не все знаю, поэтому особо не зацикливаюсь на какой-то одной неудаче.

— Есть у вас и ваших мудрецов из будущего что посоветовать мне по крестьянскому вопросу?

Вот такой вопрос оказался внезапно в повестке. Однако, тут я ему не могу особо ничем помочь, как бы не хотел.

— Государь, сколько не изучал эту тему — ясного и четкого ответа у меня нет!

— Даже так? — довольно улыбается Николай Второй, — Не часто у вас нет чего сразу умного мне сказать.

Да, он определенно доволен, что мои современники не нашли правильного ответа на этот вопрос. Да его просто в природе нет.

— В этот раз нет никакого спасительного рецепта. Вопрос очень сложен и не имеет простого решения. Одни умные люди советуют продолжать реформу Петра Столыпина, вторые ругают ее. Так что, все довольно непонятно.

— А сами что думаете? — император общается со мной на «вы» постоянно, что меня вполне устраивает.

— Мое мнение — реформу лучше продолжить. Выделять крестьян из общины, выдавать деньги на переезд на Урал и в Сибирь, раз в центральной России лишней земли нет. Устраивать переворот, пытаясь отнять лишнюю землю у дворян — это, тем более, самоубийственно для власти в наши дни и в нашем положении. Давать кредиты на выкуп ее крестьянам — никакого бюджета не хватит. Остается только выделять эффективных собственников, так называемых кулаков-мироедов.

Император согласно кивает головой, похоже, что тут наши мысли сходятся.

— Тут ничего не поделать революционным путем, возможна только постепенная эволюция с разрушением прежнего сельского миропорядка. Выделение из общины переселенцев на восток, просто желающих уйти в город и еще какой-то части плохих хозяев и неудачников по жизни. Их долю выкупят богатые мужики, еще останутся в селах середняки, остальные мужики или станут батраками, что вполне нормально или уйдут за работой в города, что тоже необходимо для развития страны. В деревне сейчас живет больше восьмидесяти процентов населения империи и в городах около восемнадцати процентов. Во всей империи сто семьдесят один миллион населения, еще в Финляндии около трех миллионов ста сорока тысяч. Гигантская страна на самом деле, государь. В Привислинских губерниях около двенадцати миллионов проживает, без Холма если считать. И четверть промышленного производства там сосредоточено, на передовом западе Российской империи.

— Поэтому жалко Польшу отпускать в самостоятельное плавание, тем более, чтобы по вашим раскладам отдать эту промышленность немцам, — подкалывает меня император.

— Ну, можно и не отпускать пока, немцы сами вряд ли на такую удачу надеются. Большая часть этого производства на деньги России создана. Когда ваши предшественники продолжали заигрывать с поляками, строить им железные дороги и ту же лодзинскую агломерацию ткацких фабрик. Только, католическое общество польское не позволит себя ни в какой мере в православную Россию ассимилировать. Там русских всего меньше трех процентов населения, и все они при содержании армии прописаны. Глубоко чуждый нам и сильный народ, ничего с ним не поделать в перспективе.