Чтение онлайн

— Лесс Таор Саррато ни разу не выгонял меня из спальни, — еще тише добавила Ло. — И до недавнего времени он не убивал людей. Тогда как от вас поутру нередко пахнет кровью. Запах совсем слабый, едва уловимый, но даже душистым мылом его нельзя приглушить и спрятать от того, кто хорошо знает, чем пахнет смерть. Еще на ковре в вашей комнате иногда можно заметить следы от звериных лап. Они исчезают довольно быстро. По-видимому, вы все же сильно прибавили в мастерстве. Но даже та крыса, которую вы где-то нашли и приручили, не могла оставить таких следов. Для нее они слишком велики.

— Это все? — мягко улыбнулся я, а хвостяра на изнанке ощутимо напружинился. Фэйталовая змея под три метра длиной… гибкая и безотказная живая удавка, от которой ни один бегун в мире не убежит.

Ты ОЧЕНЬ рискуешь, милая, задавая мне такие вопросы.

Ло мотнула головой.

— Нет, господин. Еще я знаю, как выглядят раны от удара меча или ножа. И могу понять, как именно убили того или иного человека, будь то простое оружие, магия или яд…

— И?

— Я видела тела убитых вами охотников, — хрипло уронила она, не сводя с меня расширенных глаз. — И готова поклясться, что даже звери не умеют убивать так, как это сделали вы.

— Быть может, я освоил новые виды оружия? Или заклинание? Ты знаешь, на меня ведь тоже недавно покушались… и, быть может, в кои-то веки я надумал изменить своим принципам и больше не захотел становиться мишенью?

Ло невесело улыбнулась.

— Нет, господин. Когда вы прибежали в ту ночь, у вас рука была в крови. Но ран я не увидела. Значит, кровь чужая. Против вас оказалось сразу трое охотников, но никто из них не сумел вас даже поранить. Это необычно для человека вашего склада. Вы ведь никогда не были воином. Да магу это и не нужно, наверное. Однако при всем при том ни одним из заклинаний вы так и не воспользовались.

— Может, у меня кольца разрядились?

— Я думаю, вы про них даже не вспомнили. Просто потому, что еще не привыкли использовать магию, которая для лесса Таора была чем-то само собой разумеющимся. Именно поэтому на полу мы не нашли ни одного сгоревшего в магическом огне, задушенного ближайшей занавеской или же захлебнувшегося собственной кровью воина. У одного из охотников была раздроблена переносица и вырвано горло. Второго загрыз крупный зверь. А третий… наверное, над ним поработала ваша крыса? После этого вы не запаниковали, не начали искать виноватых, не испугались трупов и вида крови. Вы даже меня не наказали за обман, как следовало, а спокойно ушли, чтобы найти последнего охотника. Когда же вернулись, то ничего нам не сказали. Не предупредили, не спросили помощи, ведь она вам была не нужна. Вместо этого вы просто надолго уснули и, простите, так были при этом похожи на мертвеца, что…

— Ты сломала мне дверь и пыталась убить мою животинку? Да, что-то такое припоминаю. Что дальше?

Под моим взглядом девушка тяжело вздохнула.

— Я рассказала вам все, что знаю. В доме, кроме нас, больше никого нет, поэтому вы вольны поступить со мной, как пожелаете.

— То есть ты спустилась сюда и изложила свои сомнения, прекрасно зная, что браслет не позволит меня поранить и убьет тебя, как только я прикажу?

— Да, господин, — прошептала она.

— А о себе зачем рассказала? — прищурился я. — Могла ведь и дальше держать меня в неведении.

— Я… растерялась. Вы выглядели жутко. И вели себя совсем не так, как мог бы вести мой бывший хозяин. А когда вы потребовали ответа, я… у меня не хватило духу солгать.

— Зачем ты пришла сюда на самом деле, Ло Су Янг? — нахмурился я. — И что именно сейчас не договорила?

Ло прикусила губу.

— О том, что настоящий Таор Саррато никогда не стал бы пытаться снять мой браслет. О том, что настоящий владелец этого дома не захотел бы меня освободить. Он, что бы ни случилось, не стал бы интересоваться самочувствием слуг. И узнав, по какой причине его пытались убить, просто избавился бы от помехи, которая поставила под угрозу его размеренную жизнь и хорошо налаженный быт. А еще он бы ни за что не стал искать предлог, чтобы дать Тине хоть медный молг и решить ее проблемы. И он замучил бы меня до полусмерти просто за то, что я осмелилась ему возражать.

Я окинул управляющую задумчивым взором.

— Было бы неправдой сказать, что я совсем не думаю о твоем убийстве. Но украшение на твоей ноге заставляет меня повременить с решением. Тебе есть еще что сказать?

— Вчера люди на улицах шептались, что в восточных кварталах столицы накануне было неспокойно, — едва слышно уронила Ло. — Сиульцы напуганы. Многие сегодня не вышли торговать на рынок. Кто-то даже бросил все вещи и, прихватив семью, в спешке отплыл на родину…

— И что с того?

Управляющая посмотрела на меня прямо.

— Той ночью вас долго не было, господин. А на следующее утро вы без всяких причин сняли запрет на выход из дома. Вы знали, что больше нам ничто не грозит. И, наверное, не без вашей помощи я теперь могу спать спокойно… хотя бы какое-то время.

— У тебя есть доказательства? — снова нахмурился я. Но Ло лишь покачала головой.

— Мне не нужны доказательства. И я не спрашиваю, как… я даже не знаю, кто вы и как смогли сделать то, что сделали. Я всего лишь пришла поблагодарить вас, господин. За то, что вам не все равно. За то, что вы меня защитили. А еще чтобы сказать: я готова и дальше вам служить, кем бы вы ни были и какие бы цели ни преследовали.

Я, если честно, опешил.

Что за фигня? Мне послышалось или как?!

— Эм… Ло, ты хорошо подумала, прежде чем такое заявлять?

— Да, господин, — едва заметно улыбнулась Ло и неожиданно опустилась на колени. Но не пала ниц, не рухнула, как провинившаяся служанка, которую теперь только казнить или миловать. Нет. Она опустилась на пол с редким для служанки достоинством. Села абсолютно прямо, по-восточному. А потом склонила голову и, выудив из широких рукавов тонкий кинжал, преподнесла его на вытянутых руках.

— Моя жизнь принадлежит вам, господин. Я этого не хотела — так распорядилась судьба. Но до недавнего времени это не имело значения. Однако жизнь, которой заплатили во искупление, и жизнь, отданная в услужение добровольно, две совершенно разные вещи.

— Ло, ты сдурела? — тихо спросил я.

Девушка, не поднимая глаз, качнула головой.

— Для прежнего лесса Таора я была игрушкой. Просто удобной и не особенно ценной вещью, которую он мог использовать как хотел. Вы же стали тем, кто снова посмотрел на меня, как на человека.