Чтение онлайн

— Завтра не приду. Завтра у меня вечер в ночном клубе.

— Я помню. Да ничего страшного. У меня вечерней тренировки нет. А до обеда Таисия Федоровна за Танькой приглядит. Да и вообще Танька самостоятельная уже и почти взрослая. Может и одна дома оставаться.

Ага. — Лора рассмеялась. — Ты сама-то, вообще, поняла, что сейчас сказала? Одна! Как же, оставишь ты ее одну! Да она у тебя еще лет восемь-десять точно будет под присмотром соседской бабушки… Или под моим присмотром, или под присмотром Мура, но только не одна… Ладно, я побежала. Не грусти!

Закрыв за Лорой дверь, Диана огляделась: в квартире порядок. Танюшка спит себе спокойненько, укрытая одеялом, дышит неслышно. Кот незаметно явился домой, через форточку, как обычно, и уже скрипит на кухне своими кошачьими сухарями. Все нормально, все спокойно, все замечательно. С чего это, спрашивается, ей грустить? И уж тем более — чего бояться?

Дни стали короче. Вечерняя дорога светилась огнями светофоров и неоновыми вывесками магазинов. Вечерние краски осени были яркими и искусственными, но в это время суток, когда солнце уходило с горизонта и небо уже не могло быть голубым, а листья на деревьях — желто-багрово-коричневыми, огни светофоров и неоновые вывески напоминали миру о том, что он существует. В полной темноте ноябрьского вечера любой гражданин этого мира, хоть немного склонный к философии, наверняка мог бы в этом усомниться — если бы не вывески и не огни светофоров.

Сбросив скорость, Иван слегка повернул руль вправо, пристраиваясь в первый, ближний к дороге ряд. На следующем перекрестке предстояло повернуть направо, подняться немного и снова повернуть, теперь уже налево. Таков был объездной маршрут, который в конце концов должен был привести его к дому.

За последнюю неделю Иван уже привык к этому объездному маршруту. И сбавлял скорость, и крутил руль вправо, пристраиваясь в первый, ближний к дороге ряд, и включал потом поворотник уже автоматически, не задумываясь. Хотя эта дорога, с которой он каждый раз сворачивал, была прямой и короткой дорогой к дому. Дорогой, с которой он никогда не сворачивал в течение трех лет. С тех самых пор, как арендовал свой офис в центре города.

Последнее время он стал приходить домой на десять минут позже. Это заметила даже мама.

Он говорил маме, что задерживается на работе. Хотя до сих пор на работе никогда не задерживался. Это было святое правило — не задерживаться на работе. И без того он работал по десять часов в день. С восьми до шести. И в выходные тоже работал. Не хватало еще задерживаться.

Просто эта объездная дорога была длиннее.

Теперь она стала ему знакомой. За неделю он успел изучить и запомнить каждый светофор на перекрестке этой объездной дороги, каждый киоск, каждый рекламный щит и даже знал тайное место, где прятались на этой объездной дороге гаишники с радаром.

Впрочем, за превышение скорости гаишники на дороге его ни разу не останавливали. У них просто не было для этого повода, потому что по этой дороге Иван всегда ехал очень медленно. Со скоростью, которая была даже меньше допустимой.

Когда вдалеке показывалось здание спортивного комплекса, он даже уже не ехал. Он практически полз по этой дороге, провоцируя недовольные сигналы водителей-попутчиков.

Он уже целую неделю ездил только по этой дороге. И утром, на работу, и вечером, с работы. И целую неделю, завидев вдалеке спортивный комплекс, снижал скорость до тридцати километров в час.

Но от этого ничего не менялось.

Может быть, стоило снизить скорость до двадцати или до десяти километров? И ездить по этой дороге не два раза в день, а четыре, придумав себе обеденный перерыв? Может быть, стоило вообще остановиться посреди дороги, как раз напротив спортивного комплекса, включить аравийку и стоять, делая вид, что машина сломалась?

А может быть, все-таки стоило перестать играть в эти детские игры, вильнуть к обочине, поставить машину на сигнализацию и просто зайти внутрь спортивного комплекса? Подняться на второй этаж и зайти в тот зал? В тот самый зал, который светился огнями и в окнах которого мелькали тонкие детские фигурки, взлетающие в воздух, группирующиеся, переворачивающиеся в молниеносное двойное сальто, исчезающие и снова взлетающие…

И может быть, стоило перестать задавать себе этот дурацкий вопрос «зачем?». И обзывать себя кретином, и давать себе клятвы, что больше он не поедет по этой дороге, что сейчас он едет по ней в последний раз…

Может быть, и стоило. И если бы у него была возможность задать этот вопрос кому-нибудь другому, и если бы этот кто-то другой оказался таким мудрым, что смог бы ответить на него, дать Ивану правильный совет, — пожалуй, он последовал бы этому совету. Пожалуй…

Иван даже иногда представлял себе этого «мудрого», дающего ответы на самые сложные и бессмысленные вопросы. Мудрый в его представлении имел густую седую бороду, лицо, изборожденное морщинами, и почему-то походил на китайца. Это и злило Ивана больше всего — спрашивается, откуда может какой-то китаец знать, что творится в душе у обычного русского парня Ивана? Как быть с разницей менталитетов?

Впрочем, китаец все равно молчал и давать ответы на вопросы обычного русского парня Ивана, кажется, вовсе не собирался. Но лицо его тем не менее все время маячило в воображении, и Иван просто не знал уже, куда от него деваться.

Завидев вдалеке огни спортивного комплекса, он сбавил скорость и пристроился в первый ряд. Глупо, конечно, рассчитывать на случай. Но больше рассчитывать было не на что.

Юрка, узнав о том, что Иван все же подкараулил однажды свою девчонку, смеялся, наверное, полчаса. И полчаса, как дурак, хлопал в ладоши. И сказал Ивану, что он молодец. А Иван в ответ сказал Юрке, что Юрка кретин. Больше они к этой теме не возвращались.

Чем ближе он подъезжал к зданию спортивного комплекса, тем отчетливее вырисовывалась перед глазами противная китайская физиономия. Надо же было придумать этого идиотского китайца, чтобы потом не знать, как от него избавиться? Просто ужас какой-то, в лучших традициях Стивена Кинга. Нет, все, с завтрашнего дня он перестанет ездить по этой дороге. Мама будет рада, если Иван снова станет возвращаться с работы вовремя. С завтрашнего дня…

Снова замелькали перед глазами детские фигурки, взлетающие под потолок, переворачивающиеся в двойном сальто. Машина сзади раздраженно просигналила — какого черта, спрашивается, он едет на такой скорости и создает пробку? Спит, что ли, за рулем?

Иван выругался про себя и подвинулся вплотную к обочине. Белая «десятка» объехала его — девчонка, сидевшая за рулем, не преминула высказать Ивану все, что о нем думает. Она покрутила пальцем у виска и, надавив на педаль газа, оставила темно-синюю «ауди» Ивана далеко позади…

А Иван остановился совсем. Он вдруг со всей отчетливостью понял, что девчонка права — он на самом деле полный придурок, потому что ведет себя как школьник под воздействием взбесившегося тестостерона. Что так вести себя нельзя, потому что это ненормально, это патология, как сказал бы Юрка, имея в виду чей-нибудь больной зуб, и даже молчаливый китаец, как показалось Ивану, едва заметно кивнул, одобряя…