Чтение онлайн

— Скажите, откуда у вас прозвище Ястреб?

— Оно осталось со времени службы в армии, еще с Испании, миледи.

Фрэнсис не отказалась бы узнать об этом побольше, но была так голодна, что предпочла не отвлекаться от поглощения пищи. Мясо в кляре оказалось не таким нежным, каким выглядело, и пока Фрэнсис пережевывала кусок сухожилия, к ней снова вернулось едва рассеявшееся раздражение. Его светлость позволил ничтожной дикарке называть его по имени! Снизошел, так сказать! И что это за дурацкая кличка — Ястреб? Звучит глупо! Она проглотила недожеванный кусок, запив его хорошим глотком вина. Ужин продолжался в молчании.

— Я предпочла бы называть вас Филипом, — сказала Фрэнсис через добрую четверть часа.

— Постараюсь откликаться на Филипа, — улыбнулся Хок. — Дело в том, что меня давным-давно никто так не называет. Может быть, самое время нам перейти на ты? Могу я называть тебя просто Фрэнсис?

«И думать при этом „кикимора болотная“?» — спросила она про себя и ответила коротко:

— Пусть будет Фрэнсис.

За столом вновь воцарилась тишина. Когда Фрэнсис доела последний из густо покрытых сладкой глазурью дамплинсов, Хок вдруг сказал:

— После визита к моему отцу мы обновим твой гардероб.

Фрэнсис оцепенела с растопыренными липкими пальцами. Сразу несколько оскорбительных реплик завертелось в голове, но она решительно прикусила язык. В конце концов, ни один джентльмен не вынес бы того, чтобы рядом с ним шествовало огородное пугало. Вдруг кто-нибудь из знакомых попадется навстречу? Она предпочла отмолчаться.

— Твои сестры одеваются с большим вкусом, — не удержавшись, прокомментировал Хок. — Не могу понять, почему ты не берешь с них при…

— Я очень устала! — перебила Фрэнсис, отодвигая тарелку.

Она прекрасно понимала, что обойтись без какого-либо объяснения не удастся. Лицо ее приняло обычное унылое выражение, но мозги лихорадочно работали.

— Одеваться со вкусом — это тлен и суета, — наконец сказала она набожно. — На взгляд женщины благочестивой, следовать моде — греховная стезя.

У Хока глаза полезли на лоб. Боже милостивый, подумал он, она еще и религиозная фанатичка! У него болезненно заныло в желудке то ли от съеденного ужина, то ли от запоздалого понимания того, какую ошибку он совершил.

— А теперь, милорд, если позволите, я удалюсь на ночь, —

Продолжала Фрэнсис, думая: получил, болван? — Я полагаю, мы выедем еще до рассвета?

Она поднялась, немилосердно щурясь и горбясь. Хок охотно не смотрел бы в ее сторону, но должен же он был как следует ознакомиться с бесценным сокровищем, которое сам повесил себе на шею! Он уже успел заметить, что Фрэнсис достаточно стройна, но теперь видел ясно, как тонка ее талия. Он мог, наверное, обхватить ее, соединив пальцы рук… хм… а какая у нее высокая грудь!

Фрэнсис была достаточно сведущей, чтобы понять, о чем думал Хок. Точно такое же выражение бывало на лице Айана, когда тот смотрел на нее. Похоть, вот как это называлось!

— Доброй ночи, милорд! — тоненько сказала она и попятилась.

Хок перевел взгляд на ее лицо, где явственно читалась растущая паника.

— Фрэнсис, мы стали мужем и женой, — сказал он с ласковой настойчивостью. — Пока мы еще чужие друг другу, но каждый формальный брак должен стать браком по существу.

— Зачем? — вспыхнула она, принимая его мягкость за снисходительность. — Не понимаю, зачем вам даже думать о том, чтобы… чтобы… словом, вы знаете, о чем речь!

— Я повторяю: мы теперь — муж и жена.

— Нет! Я вам не позволю!

— Ты ведешь себя очень странно, Фрэнсис. Успокойся, сегодня я не стану требовать от тебя исполнения супружеских обязанностей. Мы оба слишком утомлены дорогой.

Ее лицо тотчас просветлело, плечи облегченно поникли. Хок подавил улыбку, полную невеселой насмешки. За всю жизнь он ни разу не сталкивался с нежеланием женщины лечь с ним в постель.

Фрэнсис вышла, не сказав больше ни слова, а за пределами зала перешла на испуганную рысцу и не замедлила шага до самой своей комнаты, которая находилась на третьем — самом верхнем — этаже постоялого двора. Там она поскорее заложила засов и уже через пять минут забилась под одеяло.

Хок остался сидеть за стаканом бренди, размышляя о только что происшедшей сцене. Как он мог забыть о том. что все невесты до смерти боятся первой брачной ночи? Он достаточно знал об этом из рассказов женатых друзей. Если жена была настоящей леди, ее не так-то просто было сделать женщиной. Нужны были терпение и такт, а не обычное мужское вожделение. С настоящей леди муж вынужден был расшаркиваться в постели, устраивать целое представление, чтобы как-нибудь ненароком не засмущать трепетную супругу до смерти! Когда же наконец ребенок бывал зачат, джентльмен с облегчением оставлял жену и отправлялся к тем, кому не чужды были плотские радости.

Все это означало, что его ожидало в ближайшем будущем мало приятного. Об удовольствии в первую брачную ночь не могло быть и речи. Он решил дать Фрэнсис день-другой на то, чтобы привыкнуть к мысли о супружеских обязанностях. Заводить разговор на эту тему с самого начала было ошибкой, которую он не намерен был повторять. Войти в спальню — и… и сделать это.

Хок допил стакан до дна и со стуком поставил на стол.

Главное, думал он, не забыть потушить все свечи до единой. Если Фрэнсис вдруг сощурится на него снизу, он просто не сможет ничего сделать!

Тем не менее ему было любопытно, как выглядит его молодая жена без одежды.

Александр Килбракен тихо засмеялся, крепко прижимая к себе Софию.

— Что тебя так насмешило? — промурлыкала она, перебирая пальцами густую поросль на груди мужа.

— Хотелось бы знать, сколько должно пройти времени, прежде чем Фрэнсис явит свою истинную сущность. Жаль, что меня не будет рядом, когда Хок поймет, как его провели. До чего же мне жаль бедного парня!

— Ты всегда считал ее сильной и неуязвимой, но так ли это?