Чтение онлайн

— Да, действительно. Кстати, Виктория, как ты смотришь на обещающую быть исключительно приятной прогулку по окрестностям? Здесь недалеко есть норманнская церковь, которую, по-моему, стоит посмотреть.

— Это религиозный интерес или исторический?

— Ни то ни другое.

— Просто так удобнее?

— Что ты имеешь в виду? — удивился Рафаэль Он долго созерцал не особенно привлекательный омлет, но в конце концов решил все же последовать мудрому совету матери Тома и положил себе в тарелку изрядную порцию.

— Чтобы вручить очередную оливковую ветвь?

— Знаешь, дорогая, если бы тебя в свое время научили держать язык за зубами, мы бы без труда заключили перемирие лет на пятьдесят.

— Мирные переговоры не ведут таким возмутительным тоном, — холодно отметила Виктория, — и между прочим, как ты можешь есть эту яичницу? Она ведь недожарена! Гадость какая!

— Я буду тебе очень признателен, моя милая, если ты будешь смотреть только в свою тарелку. И давай рассмотрим нашу проблему с другой стороны. Может, мы в течение дня будем добрыми друзьями, а все перепалки и баталии оставим на вечер? Тебе не кажется, что это будет вполне справедливо?

Виктория вздохнула и откусила кусочек намазанного маслом тоста. По крайней мере масло здесь всегда было очень вкусное.

— Хочешь, я открою тебе один секрет, многоуважаемый капитан?

— Хочу.

— Я прожила на свете почти девятнадцать лет и никогда не была сварливой и злобной. А ты в такое короткое время сумел пробудить во мне качества, о существовании которых я даже не подозревала.

— Значит, во всем виноват я, — усмехнулся Рафаэль. — Ну и что же ты предлагаешь?

— Это так просто, — вздохнула Виктория. — Ты должен мне поверить. Я твоя жена, если, конечно, ты еще помнишь о столь незначительном факте.

— Ты можешь очень легко доказать, что я могу доверять тебе.

— Нет, ты должен поверить мне полностью и окончательно, прежде чем мы вступим в брачные отношения.

— Хорошо, тогда ответь, в чем ты хотела мне признаться.

Виктория задумчиво перемешивала в блюдечке золотистый мед. Это сладкое чудо природы миссис Рипл не сумела испортить. Конечно, наверное, стоит рассказать Рафаэлю о своей ноге и разом покончить со всеми недоразумениями. Но она не могла заставить себя сделать это. Теперь все так запуталось. А ведь ему придется раскаяться. И еще сожалеть и просить прощения. Возможно, ради этого стоит поступиться своими принципами. Но с каких пор ее больная нога стала принципом? Нет, в этом не было никакого смысла. Во всем, что она делала с момента встречи с этим человеком, отсутствовал смысл!

— Ты съел все яйца, — в итоге сказала она.

— Да, — удивился Рафаэль, — перебранка с тобой заставила меня вообще забыть, что я ем. Ты поедешь со мной на прогулку?

— А почему бы и нет? Ты будешь очаровательным и приветливым? До захода солнца?

— Но не позже.

Когда Рафаэль мягко обнял ее за плечи, привлек к себе и нежно поцеловал, Виктория слишком удивилась, чтобы немедленно начать сопротивляться. Не дождавшись обычной бурной реакции, Рафаэль улыбнулся и начал легонько гладить ее щеки, подбородок, шею…

— Солнце еще не село, — усмехнулся он, — у нас еще есть несколько минут до вечера и наших традиционных ссор.

— Зачем ты это делаешь?

— Ты красива, — пожал плечами Рафаэль, — твой рот свеж, как спелая малина, и так же сладок, и, кроме того, ты — моя жена.

— Понятно, — ответила Виктория.

Ей отчаянно хотелось, чтобы он снова поцеловал ее, прижал к себе так крепко, чтобы два тела слились воедино. Она была готова все за это отдать… Но не сказала ни слова и не сдвинулась с места. Если она проявит хотя бы малейший интерес к его ласкам, он, надо полагать, будет опять шокирован ее распутством.

Но как же трудно скрыть это потрясающее всепоглощающее желание!

— Ты не собираешься что-нибудь сказать, Виктория? — осведомился Рафаэль. — Я как-то не привык к твоему молчанию.

Не в силах бороться с нахлынувшими чувствами, Виктория молча покачала головой и, забыв обо всем на свете и пьянея от желания, обвила его шею руками.

Призыв был достаточно очевиден, и Рафаэль не замедлил им воспользоваться. Он снова поцеловал ее и начал водить кончиком языка по крепко сжатым губам, стараясь заставить их расслабиться, раскрыться… Достигнув цели, он опять прильнул к ним в поцелуе, на этот раз крепком, требовательном, даже чуть грубоватом.

Виктория была ошеломлена и подавлена силой извечных женских чувств, которые, едва пробудившись в ней, сразу же во весь голос заявили о своем существовании. Ее тело сотрясала конвульсивная дрожь, по жилам волнами перекатывался огонь. Виктория не имела ни малейшего представления, как со всем этим справиться. Сквозь пелену чувственного дурмана она поняла, что хочет Рафаэля. Ее самым большим желанием было принадлежать ему. Теряя голову, Виктория ощутила его руки, медленно опускавшиеся вдоль спины все ниже и ниже. Он крепко сжал ее бедра и, немного приподняв, сильно прижал к себе. Она почувствовала, как что-то твердое больно уперлось ей в живот. Не выдержав, она закричала, и в этом крике звучало все — страх, желание, мольба…

Рафаэль не спеша опустил ее на землю, но не выпустил из рук.

— Сказать Лиззи, чтобы она приготовила тебе ванну?

— Ванну? — чуть слышно переспросила Виктория, глядя на мужа затуманенными глазами.

— Да. Ты хочешь перед ужином искупаться? Рафаэль отлично понимал, что ее тело горит. Поскольку сам испытывал тот же жар в груди. Он знал, что самый верный способ успокоить и плоть, и душу — прохладная ванна. Похоже, Виктория об этом даже не догадывалась. Рафаэль видел, что она еще плохо соображает, но изо всех сил пытается обрести контроль над собой, унять предательскую дрожь. Он молча ждал, недоумевая, что она будет делать. И в очередной раз убедился, что ее поведение предсказать невозможно.

Как только глаза Виктории обрели былую ясность, она размахнулась и с силой ударила его по лицу.

— Я тебя ненавижу, — хрипло выкрикнула она. Рафаэль потер ладонью моментально покрасневшую щеку и полюбопытствовал:

— Я же только спросил о ванне! Чего ты вдруг как с цепи сорвалась?

— Ты подлец! Ты использовал меня! Ты специально заставил меня потерять голову, чтобы вновь появился повод для издевательств и презрения. Я больше никогда не позволю тебе дотронуться до меня! Слышишь? Никогда в жизни!