Чтение онлайн

Лейла с удивлением примерила к себе это определение, словно понравившийся плащ. Ведьма. Возможно, так оно и есть. Она не понимала, как это произошло или почему, но радость переполняла ее, потому что огромный мир возможностей открывался перед нею.

Теперь она могла слышать и видеть людей, которых не было рядом.

Мама будет очень гордиться ею.

Дунстан наблюдал, как Лейла шла через комнату во время вечеринки, которая, как ему казалось, никогда не закончится. Он сидел на краю стула во время обеда, тяготясь ее стараниями сделать его полноправным членом собравшейся компании, в то время как ее проклятые гости игнорировали его и болтали о ее экспериментах с духами, как будто это событие являлось гвоздем программы или новой забавой для присутствующих.

Он не мог не восхищаться решительностью этой женщины в достижении задуманного, хотя беспокойство не покидало его ни на минуту, когда она начинала экспериментировать на других мужчинах. Что если они неправильно отреагируют? Что если она наткнется на какую-нибудь затаенную, зловещую тайну точно так же, как случайно наткнулась на воспоминания баронета о конюшне?

Дунстан попытался надавить на сэра Брайана и расспросить его о Силии, но извинился и поскорее ретироваться. Смел ли он доверять странному восприятию Лейлы и беспокоить человека своими дальнейшими расспросами?

Он не мог представить себе Силию, тратившую попусту время с простым баронетом, к тому же из деревни, однако она увлекалась породистыми лошадьми.

В это время священник, с которым он общался, пристально глядел на него, как будто ожидал получить ответ на беспокоивший его вопрос. Дунстану вновь пришлось принять участие в беседе, бормоча какие-то глупости, поддерживая начатый Лейлой разговор.

Юн куда-то исчез. Сердце Дунстана тяжело забилось, когда он представил Лейлу и Юна вместе.

— Я считаю, что растения делятся на мужские и женские, точно так же как животные, — заметил Дунстан, вклиниваясь в монолог священника против «неестественных» методов научного размножения овец. — Растения размножаются без разбора, как коты, если за ними не ухаживать. Но прошу меня извинить — я должен поговорить с братом.

Лишив священника дара речи, Дунстан попытался протиснуться сквозь толпу женщин и сбежать из гостиной. Они же окружили его, шелестя своими шелками.

— Правду говорят, сэр, — одна из более смелых матрон обратилась к нему, — что парики вышли из моды в Лондоне? Я не могу убедить моего Харви расстаться с ним.

Одна из женщин, помоложе, хихикнула и скрылась за своим веером. Старшие наблюдали в ожидании ответа.

Чувствуя себя насекомым, приколотым булавкой к подушечке под стеклянным колпаком, Дунстан поморщился, сжал пальцы в кулаки и произнес несколько слов, которые пришли на ум:

— Парики привлекают тараканов, мадам. Если вы извините меня…

Он сбежал под их удивленные вздохи и шелест вееров. Без сомнения, он снова сморозил какую-то глупость. И зачем в этих созданиях столько любопытства?

Дунстан расправил плечи, чувствуя себя неудобно в тесном фраке, и, обходя остальных гостей Лейлы, сбежал в направлении лаборатории. Он должен попросить ее придумать волшебную микстуру, чтобы сделать его бесчувственным, если ему придется пройти весь Лондон в поисках убийцы Силии, потому что не создан для светских любезностей.

В тот момент, когда Юн и Лейла над чем-то смеялись как давние знакомые, он ворвался в лабораторию и уродливая змея ревности в его груди развернулась и ужалила в самое сердце. Дунстан хотел обнять леди за стройную талию, поцеловать ее прекрасный затылок и дать понять, что она принадлежит только ему одному, но у него не было прав совершать что-либо подобное. Тонкий аромат огня, дыма и чего-то такого, что он не смог определить, окутал Дунстана, и две темные головы повернулись в его сторону, продолжая смеяться.

— Полагаю, от Юна пахнет клоуном? — спросил Дунстан.

— У твоего брата очень притягательная душа, — игриво сообщила ему Лейла, беря Дунстана за руку и прислоняясь к нему так, как будто была создана для его объятий. Ее напудренные волосы щекотали ему бороду, а юбки обернулись вокруг его ног, соблазняя.

Дунстан наблюдал за реакцией Юна на их откровенное проявление симпатии. Его младший брат — с притягательной душой — умел обращаться с женщинами.

А Юн просто усмехнулся и подмигнул Дунстану.

— Я думаю, она имеет в виду, что я проклят, и слишком вежлива, чтобы прямо сказать об этом.

Тема ада была слишком неподходящей для обвиняемого в убийстве жены мужчины. Дунстан пожал плечами и попытался притвориться, что ему совершенно безразлично, что Малколм прижимается своей роскошной грудью к его руке.

— Ты посмотрел аппарат для очистки?

— Он говорит, что может улучшить, его, — ответила за Юна Лейла. — К этому времени, в следующем году, у меня уже будет свой аппарат для очистки розового масла, — поделилась она радостью.

— Я сделаю для вас кое-какие чертежи, — пообещал Юн, — И можно мне оставить себе эти духи? Пожалуй, они мне нравятся.

— Они пахнут колдовством, — признала Лейла. — Как раз для механика-гения.

— Колдовство не имеет запаха, — напомнил ей Дунстан.

— Мне кажется, она имеет в виду, что от меня пахнет смазкой, — бодрым тоном заметил Юн, забирая протянутую ему закупоренную бутылочку. — Но мне нравится этот запах, и я проверю его воздействие на женщину.

Он положил пузырек в карман пальто и зашагал, насвистывая, прежде чем Дунстан набрался духу ему возразить. Он и сам не знал, хотел ли возражать, и уж, конечно, с Лейлой, повисшей на его руке.

— Ты останешься сегодня на ночь? — прошептала она, глядя на него из-под густых ресниц. Когда он не ответил, она отпустила его руку и подошла к столу.

Дунстан чувствовал себя большим глупцом в ее присутствии. Он отлично понимал, что сейчас их отдаляли друг от друга ее плотный шелк и напудренные завитки и что ему необходимо соблюдать дистанцию, иначе он обречен.

— Не думаю, что мы поступим мудро, если я останусь, — сказал он, тщательно подбирая слова.

Расставляя пузырьки по порядку и не глядя на него, Лейла кивнула.