Чтение онлайн

(4.10 по времени Дели, 23 июля)

Раш привез его в какую-то гостиницу под названием «Сан-Мигель». Женя с трудом представлял, как далеко они находились от Вашингтона и который сейчас час. Пока Раш пытался установить связь с президентом, Кузнецов забрался прямо в ботинках на кровать и, уминая поп-корн, тупо уставился в телевизор.

Эвакуация продолжалась, несмотря на критику аналитиков и экспертов, которая сыпалась на Кузнецова со всех сторон. На Гавайских островах стояла отличная погода. Камеры показывали пустые пляжи под дивными пальмами, осиротевшие без людей улицы городов. Брошенные машины, бездомные собаки, тащившие колбасные изделия из разбитых витрин. Магазины с принадлежностями для серфинга и подводного плавания, на дверях которых неровными буквами было выведено «22 июля магазин работать не будет»

Зазвонил телефон.

– Доктор Кузнецов?

– Я слушаю.

– Корреспондент Эй-би-си. Это правда, что для предсказания землетрясения на Гавайских островах вы украли разработку японских ученых?

Женя повесил трубку. Такие глупые звонки его донимали всю ночь и весь день. Он отключил телефон.

– По сведениям из неофициальных источников, в аппарате Белого дома уже рассматриваются варианты прекращения эвакуации и возвращения людей с континента...

– Идиоты! – прошипел сквозь зубы Кузнецов.

– Пока эвакуация продолжается. Целые вереницы кораблей протянулись от Гавайских островов до Калифорнии...

Картинка показывала караван кораблей. Судна были перегружены людьми. Большие и маленькие, сухогрузы, военные корабли и даже танкеры. С борта самолета, откуда велась съемка, караван походил на некоего железного морского змея.

Открылась дверь, и в номер заглянул Раш.

– Как ты? – спросил он.

– Он идиот, твой президент, – произнес Кузнецов, сунув в рот целую горсть поп-корна.

– Я поеду в Вашингтон. Попытаюсь попасть к нему.

– Угу, – безразлично ответил Кузнецов с набитым ртом Раш ушел. Женя выключил телевизор и повернулся на бок, подложив под голову ладони. Он слишком устал за эти дни. На эмоции у него совсем не осталось чувств.

11.35 p.m. no стандартному времени востока США, 22 июля

(10.05 по времени Дели, 23 июля), программа «Вечер с Мэтью»

– Лечу я как-то в самолете. Лечу, наслаждаюсь приступами тошноты. (Смех в зале) Вдруг впереди с кресла вскакивает араб, весь увешанный динамитом. «Сарафан-марафон! – кричит он, как они это делают обычно. – Аллах-Барлах! Всех взорву, если не повернете самолет, куда я скажу!» Стюардесса к нему подходит, миленькая такая. Ноги прямо от подмышек растут, (смех в зале). Юбка такая, что, сидя в кресле, можно увидеть, скошена ли трава на ее посадочной площадке. "Мы летим над Тихим океаном, – говорит она. – Куда вы хотите повернуть самолет – «Во имя Аллаха, – отвечает он, – во имя моих братьев палестинцев и старшего брата Иосифа, у меня есть только два пути. Либо в Палестину, к моим братьям, которые пытают и мучают заложников. Либо к америкосам на Гавайские острова». Тут я не выдержал и вскакиваю: «Ну уж нет, ты нас не обманешь! Скажите пилоту, чтобы поворачивал в Палестину». (Продолжительный смех.)

Вот еще! Знаете, чем отличается пестриковая жаба от доктора Кузнецова? Когда она квакает, ее никто не слушает!

01 20 а.т. по стандартному времени Востока, 23 июля

(08.20 p.m. no времени Аляски и Гавайских островов, 22 июля)

От тихого скрипа дверных петель Кузнецов проснулся.

– Кто здесь? – нервно спросил он.

– Это я, – ответила Элен.

Кузнецов дотянулся до ночника и включил его.

– Я хотела поинтересоваться твоим самочувствием, – застенчиво произнесла она, подходя к кровати. Ее волосы, обычно стянутые на затылке, сейчас были распущены.

– Доктор Граббс?

– Я слушаю вас, доктор Кузнецов.

– Вы знаете, чем отличается доктор Кузнецов от пестриковой жабы – Женя перевел ленивый взгляд на пустой экран телевизора. – Когда он квакает, его никто не слушает.

– Ты сделал все, что смог, – произнесла Элен в ответ. Она присела на край кровати и дотронулась до него. От ее прикосновения Женю словно пронзило током

– Я напугал всю Америку, – с усмешкой произнес он, ощущая тепло ее руки, – Им впору возвращать людей на Гавайские острова. Я уже не верю в подземную цивилизацию.

Элен подвинулась ближе. Ее рука словно невзначай скользнула вверх по его бедру. Ее глаза не отрывались от лица Евгения.

– Кто же будет верить в них, как не ты? – тихо прошептала она.

– Не знаю. – Кузнецов не отрываясь следил за тонкой рукой Элен, которая гладила его плечо.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, – совсем тихо произнесла она.

– Да? – попытался изобразить удивление Кузнецов.

– Да. Ведь я объяснилась тебе в поезде из Санкт-Петербурга в Москву.

– Тогда ты выпила слишком много вина. Я полагал, что ты ничего не помнишь.

Ее рука коснулась груди Кузнецова и скользнула под рубашку.

– Но я не отказываюсь от своих слов. Рука Кузнецова сама протянулась к груди Элен. От прикосновения Элен закрыла глаза.

– У меня есть жена и дочь, – слабо возразил Кузнецов. Его рука уже ласкала грудь Элен, а ее рука гладила его плечи.

– Но у вас сложные отношения с женой, – прошептала Элен. Женя обнаружил, что ее губы находятся возле его уха.

– Это правда, – ответил он.

Рука Элен скользнула по его животу и опустилась ниже.

– Ты ведь подглядывал за мной, когда я принимала душ на квартире у твоего друга в Москве.

– Ты и это знаешь?

– Я знаю очень много, – Она прикоснулась губами к его виску. Женя почувствовал, как нарастает возбуждение.

– Я несдержанный и неуемный лгун.

– Этим ты мне и нравишься.

Ее губы коснулись его щеки. Мелкими поцелуями она приближалась к его губам.

– А мне нравятся твои губы, – произнес он.

– Вот они, – сказала Элен. От долгого поцелуя у Евгения закружилась голова. Боже, как она нравилась ему! Своей застенчивостью, своей несовременной правдивостью. Своей улыбкой и укоризненным взором из-под очков. Ему нравились ее волосы, скрученные в пучок на затылке или распущенные по плечам. Ему нравилась ее походка. Самая лучшая девушка на свете! Он любил ее больше, чем кого бы то ни было, возможно даже боясь себе в этом признаться. И сейчас он передавал свою любовь через этот поцелуй.