Чтение онлайн

– …так вот, в зоне блокировки расположение датчиков интервалов должно быть таким, чтобы предотвратить столкновение пассажирского модуля со следующим за ним…

– Лёня, – тихо произнесла она и поставила бокал с недопитым вином на стол.

– Что? – упавшим голосом спросил он. – Я скучный, да?

– Н-нет, я не про то… Лёня, ты помнишь Дашу Рябинину? – все так же тихо спросила Маруся.

– Кого? Какую Дашу? – с изумлением и тревогой воскликнул Урманов. – Погоди, погоди… У меня была одноклассница, которую именно так и звали – Дашей Рябининой! Но откуда ты знаешь?..

«Да, я все знаю. Я знаю, что эта история началась с Даши, которой ты на новогоднем балу сжег платье…» – хотела произнести Маруся, но не смогла – какой-то спазм стиснул ей горло.

– Даша Рябинина… – со странной интонацией повторил Урманов. – Вот они, призраки прошлого… Ты что, была с ней знакома? Бедная Даша… Этот хмырь Тягунов чуть не испортил ей всю жизнь! Про Тягунова ты тоже слышала?

– Какого Тягунова? – наконец нашла в себе силы говорить Маруся. Эту фамилию она слышала в первый раз в жизни.

– Господи, да про Борьку Тягунова! – оживился Урманов. – У него еще была кличка – Бобр… Тот еще бобер!

«Разве это не у тебя была такая кличка?» – хотела спросить Маруся, но Урманов не дал ей и рта раскрыть.

– В общем, это была жуткая история… Ты что, действительно была с Дашей знакома? Нет, правда?

– Да, я слышала о Даше… – пробормотала Маруся. – Случайно. В этой истории упоминался еще… еще и Арсений Бережной.

– Сенька! – обрадовался Урманов. – Послушай, откуда ты все знаешь? Я же с Сенькой встречался не так давно, года три назад, что ли… Столкнулись совершенно случайно. Он теперь актер, в кино снимается! Я, правда, ни одного его фильма не видел… И, представь, в тот же вечер мы с ним видели Тягунова!

Маруся завороженно слушала Леонида. «Что же такое получается? – думала она. – Почему я решила, что Урманов – это и есть тот самый Бобр, о котором рассказывал Сеня? Почему мне даже в голову не пришло, что существует еще… еще какой-то третий одноклассник?!»

– Минутку… – Маруся прижала пальцы к губам Урманова. – Разве ты не в курсе, что Сеня… что Арсений Бережной – умер? Погиб!

– Сенька?! – потрясенно ахнул Урманов. – Сеньки больше нет? Маруся, ты ничего не путаешь?..

– Ничего я не путаю… Арсения Бережного больше нет с нами.

– Как жаль… – совершенно искренне расстроился Урманов. – Мы с Сеней не были особыми друзьями, но… Он был отличным парнем, его все любили, знаешь?..

– Знаю, – не слыша собственного голоса, ответила Маруся. Она откашлялась, глотнула из бокала – кажется, вино не имело никакого вкуса… – Ты мне вот что скажи, Лёнечка… Ты мне скажи – этот самый Бобр… Боря Тягунов, то есть… Он ненавидел Арсения?

– Еще как! Дело было так – Тягунов сжег на Даше платье, она сама едва не сгорела… А Сеня был влюблен в Дашу! – принялся довольно сбивчиво объяснять Урманов. – Но Тягунов клялся, что платье на Даше загорелось случайно – якобы она курила, зажженная спичка упала на подол, и все такое прочее… А Сенька утверждал – Тягунов врет! Свет на это дело могла пролить только Даша Рябинина, но Даша… Понимаешь, с ней что-то странное стало твориться, словно ей все равно стало – кто виноват, виноват ли кто-то вообще… Мы даже думали, что Тягунов сумел ее каким-то образом запугать! Тебя что, тоже до сих пор волнует вся эта история? – с любопытством спросил Урманов.

– Представь себе, – Маруся посмотрела на пустой бокал.

– Налить еще?

– Нет, спасибо… – рассеянно ответила она. – А ты каким образом участвовал во всем этом, Лёня?..

– Никак я не участвовал, – пожал плечами Урманов. – Просто был свидетелем событий, так сказать. Хотя, если честно, Даша мне тоже нравилась. Такая милая, славная… Красивая. Я думаю, в нее очень многие мальчишки были влюблены. Даже тот же Бобр! Хотя Сеня утверждал обратное. Он и дразнил этим Тягунова – «Дескать, ты, Бобр, урод среди людей, потому что не способен к любви. Ты – патологическая личность!»

– Он так дразнил Тягунова?

– Да. Он постоянно задирал его. Других – никогда, а вот Тягунова… Очень здорово у Сеньки это получалось – язык у него всегда был хорошо привешен… Знаешь, самое страшное оскорбление для некоторых – это правда.

Маруся закрыла глаза. Она все еще никак не могла осмыслить происходящее, хотя поняла главное – она ошибалась. Не Урманов, а какой-то там Боря Тягунов по кличке Бобр убил Сеню. «Боже мой… Что же я наделала? Что я могла наделать?! – с тоской и ужасом подумала она. – Я собиралась отомстить Лёне, а он ни сном, ни духом не был виноват! Я лишила своего сына отца, я сама отказалась любить и быть любимой… Я испортила жизнь себе и стольким людям!»

Она открыла глаза – и в первый раз взглянула на Леонида Урманова не как на злодея и преступника, а как на вполне обычного человека.

– Что собой представлял этот Тягунов? – спросила она. – Расскажи, пожалуйста…

– Странный тип. Я вот сейчас думаю – может, он действительно не был способен любить? Хотел, но не мог… Я в данном случае не о банальной физиологии, а о том, что относится к сфере чувств. Вот, например, взять то, как наш Бобр относился к своей матери… Моя мама дружила с его матерью. Так вот, родительница Тягунова была хорошей теткой – доброй, простодушной, веселой… Она очень любила своего Бореньку. Воспитывала его одна, без мужа, жилы из себя тянула, – оживленно рассказывал Урманов. – Она была готова ради сына на все – иногда даже окружающим становилось неловко от ее жертвенности. Моя мама говорила: «Надя ради сына (мать Тягунова звали Надеждой Львовной) готова в грязь лечь и позволить ему на себя наступить – чтобы он только ножки не запачкал!» Надежда Львовна ради Борьки была готова на все, а он словно не замечал этого…

– Борис Тягунов не любил свою мать?

– Похоже, что так. Нет, он не делал ничего ужасного, он не издевался над ней, не устраивал диких сцен, к которым питают склонность очень многие подростки. Он просто не замечал ее. Ему было все равно – есть она рядом, или нет. Съедал лучшие куски, которые подсовывала ему Надежда Львовна, и даже «спасибо» забывал сказать. Моя мама, женщина решительная и прямолинейная, сколько раз пилила свою подругу за то, что та позволяет так с собой обращаться… Но Надежда Львовна считала, что ее Боренька идеален. Все деньги тратила на него, даже второй раз замуж отказалась выйти, поскольку это могло ущемить Боренькины интересы. Как она переживала ту историю, случившуюся в выпускном классе!

Разумеется, она и секунды не верила в то, что ее сынуля способен поджечь на девочке платье!

– А что было потом?

– Ну, потом… Потом мы все закончили школу. Прошло еще несколько лет. А потом я от своей матери узнал (к тому времени я уже жил отдельно), что Надежда Львовна умерла. У несчастной был жесточайший диабет… Последний год она провела в больнице, почти слепая. За ней ухаживала моя мать. Боря не появился там ни разу… Самое жуткое и в то же время обыденное какое-то – дальше. Надежду Львовну кремировали, но Борька даже урну с ее прахом не забрал, чтобы похоронить. «А зачем? – совершенно спокойно, без тени злобы или там раздражения (бывает же, что дети за что-то обижаются на своих родителей – но это не тот случай!) сказал он моей матери, вздумавшей позвонить ему. – Разве это может изменить что-то?»