Чтение онлайн

— Никогда не слышал, чтобы лечили пощечинами да подсрачниками, — признался он незнакомцу где-то час спустя, когда, чуть опамятовавшись, хлебал из крынки парное молоко.

— А я и не лечил вас, — без тени улыбки ответил человек в плаще. — Я ваши души обратно загонял. Тут по-другому никак.

Никто в селе не знал, откуда он взялся и куда направляется. Ярчук потом нарочно расспросил всех, не поленился заглянуть в каждую хату. Только руками разводили да торопились перевести разговор на другое. В самом деле, какая тебе, козаче, разница, кто он таков, твой спаситель? Рогов, хвоста, копыт не заметил? Ну и ладно. Не душу же, в конце концов, ты ему заложил. Чего ж кипешуешь?

Ярчук согласно кивал («Знамо дело, не душу! Ну, вы скажете, пановэ!..») и шел дальше, в следующую хату. А в висках всполошенно бился, проступал, как проступает из-под мартовского снега еще зимой схороненный душегубами покойник — прощальный разговор с незнакомцем. Почти сразу же после того, как «души обратно загнал», он почему-то засобирался уходить. «Как мне отблагодарить тебя?» — спросил тогда Андрий. Незнакомец только плечом дернул: «Потом как-нибудь сочтемся». — «Если что-нибудь… слово даю — сделаю!»

Он ушел в ночь — говорил, очень торопится. И пришел, как выяснилось из расспросов, тоже ночью — постучал в дом Богдана Гребенника, попросился переночевать. Днем помог по хозяйству и уже собрался отправляться дальше, когда узнал каким-то макаром про раненого Гната в соседней хате.

«И все?» — заглядывал в глаза рассказчикам Андрий. «И все», — отворачивались те.

…Нет, почему же — они понимали, что обычные люди не являются под вечер и не уходят прямо в ночь. Обычные люди, если уж на то пошло, и двух почти мертвых козаков не оживляют. Вам, шановный, чего больше хочется — жизни или правды?

Ему хотелось перекинуться волком и завыть на луну. Ярчук был характерником, считай, колдуном, только козацким. Он знал, чего не знали обычные люди, и чувствовал то, что остальным почувствовать не дано. Он догадывался, что встреча с незнакомцем в истрепанном плаще для него не последняя.

И самая важная их встреча еще впереди.

— Так значит, просто отнести, заклясть и закопать? — переспросил Андрий.

— Отнести, заклясть и закопать, — подтвердил человек в плаще с капюшоном. — Только я бы не называл это словом «просто».

Свеча все-таки догорела. Они сидели в полумраке; человек в плаще рассказывал, Андрий молча слушал.

Потом, когда все, что следует, было сказано, гость поднялся, пожелал Ярчуку удачи и вышел. Андрий подумал, что если вот сейчас выглянуть за дверь, в длинном коридоре никого не окажется.

Он не стал выглядывать. Были дела и поважнее.

«Собирайся и уезжай прямо сейчас. Конь ждет у колодца, что на распутье».

Собственно, вещей у Андрия было не так уж много. Большую часть он намеревался оставить здесь. По самым крайним расчетам путешествие туда и обратно не займет много времени, — а после он вернется в монастырь. Если, конечно, выживет.

Наибольшую сложность составлял сундучок.

«Ни в коем случае не заворачивай его, он должен все время оставаться на свету. Особенно — днем… Не понимаешь. Представь себе подсолнух, который посадили в сарае. Долго ли он проживет, вырастет ли большим? С этим сундучком — нечто подобное. Его нельзя ничем накрывать, класть в мешок или прятать в телеге с сеном… Когда станешь зарывать, тогда — другое дело, тогда можно будет».

Ярчук злобно зыркнул на обузу, которую ему навязали. «И как мне тебя с собой таскать прикажешь?»

Впрочем, рядом, на кровати, лежали ремни, с помощью которых незнакомец нес сундучок за спиной. Упряжь. В которую Андрию вот-вот предстояло впрячься.

Он примерил их на себя, чуть подтянул в одном месте, приотпустил в другом. Прошелся по комнате, пригибаясь, чтобы не задевать головой низкий потолок.

Сносно. Пару деньков перетерпеть можно. В конце концов, низкий потолок, к которому он вернется потом, будет донимать его значительно больше и дольше.

Прежде чем отправляться, Андрий снял с себя сундучок и упряжь — и заглянул к соседу, сказать, что уходит. Мол, пусть передаст чернецам: дела неотложные позвали в дорогу, но скоро вернусь, так вы не волнуйтесь и не серчайте на старого дурня.

«…и не серчайте».

Про дурня писать все же не стал. И так, подумал, глупо получается, как будто я же убил, а теперь пустился в бега.

Степан Корж, Андриев сосед, лежал рядом, в своей кровати — мертвый; таращился оледеневшим взглядом в потолок. Видно, умер еще до прихода человека с сундучком, потому и не слышно было, пока разговаривали, его кашля.

Ярчук закрыл Степану глаза и перекрестился. Потом вернулся к себе — оставил на кровати записку, подцепил на спину сундучок, а на пояс — саблю, забросил на плечо дорожный мешок и шагнул в шпитальный коридор.

Конь действительно ждал у колодца. Дождь — тоже. «Не беспокойся. К тому времени, когда ты придешь, дождь уже начнется. Он будет недолгим и скоро закончится. А потом…»

Совпадение, сказал сам себе Андрий. Или просто человек в плаще хорошо умеет предвидеть приближение непогоды. Вот был у них один такой козак, Кирило Гусак, так тому ляхи ногу прострелили, — с тех пор как на дождь собиралось, он всегда за час-два знал: рана ныла. Наверное, у человека в плаще что-то похожее.