Чтение онлайн

Ксенофонт подозвал к себе двух других судей. Несколько минут переговорив с ними, он сел рядом с Царем. Первый из судей — стареющий мужчина с коротко остриженными белыми волосами и аккуратно бритой бородой — поприветствовал Пармениона.

— Я Клеарх, — произнес он. — Я расположу армию, как ты приказал, командир. Ты можешь спрашивать у меня советы насчет временных рамок, но больше ничего другого.

Он открыл мешочек у себя на поясе и достал три игральных кости. На шести гранях каждой кости были проставлены номера, от трех до восьми.

— Чтобы решить количество потерь, я буду бросать эти кости. Кубики с большим и меньшим значением будут убраны, и оставшийся выпавший номер будет засчитан, как число павших. Ты понял?

— Конечно, — отозвался Парменион.

— Необходимо простое «да», - заметил Клеарх.

— Да, — сказал Парменион. Клеарх отошел к желтой деревянной армии, в то время как второй судья занял позицию на другом краю площадки у солдат из красного дерева.

В первый раз Парменион задержал взгляд на Леониде. Другие юноши улыбались ему, его глаза таили усмешку. Леонид был безусловно прекрасен, но, помимо желто-золотых волос и красиво очерченного рта, Парменион видел также уродство бессердечия в этом красавце.

По обычаю, оба соперника обошли песчаную площадку, чтобы сойтись лицом к лицу друг с другом.

— Уступишь ли ты Золотым Спартанцам? — спросил Парменион, следуя ритуалу.

— Алые Спартанцы никогда не сдаются, — ответил Леонид. — Готовься умереть.

Толпа зааплодировала, и Царь встал, подняв руку в призыве к тишине.

— Друзья мои, сегодня я приготовил особый подарок для победителя: один из семи мечей Царя Леонида!

Он поднял железный клинок вверх, где солнце поймало его, превратив в серебро. Великий возглас взметнулся вверх.

Леонид вплотную подошел к Пармениону.

— Я растопчу тебя, полукровка.

— Твое дыхание воняет хуже коровьей задницы! — ответил Парменион, наслаждаясь цветом, вспыхнувшим на щеках Леонида. Оба юноши вернулись на свои места.

— Начинайте! — скомандовал Ксенофонт.

Клеарх выступил вперед.

— Командир Парменион составил войска в Первое Лисандрово построение, со скиритаями на левом фланге, в шестнадцать рядов; спартанцы по центру, в шестнадцать рядов; и наемные метатели дротиков позади кавалерии справа. Командир располагается за центром своей армии, — Парменион видел, как несколько воинов в толпе закачали головами с неодобрением, и он мог угадать их мысли. Ни один командир не станет отправлять своих воинов сражаться за себя, если у него недостаточно смелости встать с ними в первых рядах.

Три илота вышли вперед, переставляя ряды деревянных солдат на песке.

Второй судья объявил толпе:

— Командир Леонид избрал Третье Агесилаево построение: спартанцы справа в десять рядов, кавалерия по центру, скиритаи и метатели дротиков на левом фланге. Сам же он занимает позицию во втором ряду в центре.

Зазвучали аплодисменты, и Леонид поклонился. Как истинный спартанский командир, он расположился поближе к переднему краю.

Толпа подалась вперед, внимательно изучая построения. Было очевидно, что Парменион планировал оборонительное сражение, готовый отбить прямое нападение. Леонид растянул свою линию, и планировал традиционную угловую атаку слева, постепенно окружая неприятеля. Теперь многое будет зависеть от броска костей, определяющего потери.

Клеарх прочистил глотку, готовясь говорить, и все в толпе знали, какими будут его слова — построения предсказывали развитие боя: никаких продвижений. Золотые Спартанцы должны были ожидать, пока нападет Леонид, а исход решат пронумерованные кубики. Но обсуждение прекратилось, когда Клеарх заговорил.

— Полководец Парменион приказывает кавалерии стремительно продвигаться вперед, к центру неприятеля.

Все глаза устремились к судье рядом с Леонидом. Первые три хода не могли меняться. И многое зависело от того, как Леонид задумал использовать свою конницу. Это было необычно — почти что неслыханно — чтобы кавалерия получила сигнал к атаке в самом начале боя.

— Полководец Леонид приказывает метателям дротиков и скиритаям выдвигаться вправо.

После этого пошли перешептывания о том, что Леонид не предполагал атаку кавалерии, и не приготовил приказа своим конникам.

Илот длинным прутом подвинул вперед кавалеристов из желтого дерева. Судьи посовещались, и Ксенофонт объявил публике:

— Единогласно принято решение, что быстрая атака достигла рядов неприятельской кавалерии, отбивая ее назад к рядам гоплитов. Потери: шестьдесят у Леонида и девять у Пармениона.

Голос Клеарха вознесся над ропотом:

— Полководец Парменион велит спартанцам и скиритаям объединить ряды и продвигаться бегом, в тридцать два ряда, на правый фланг противника.

Парменион стоял прямо и смотрел на Леонида, который с ужасом воззрился на массированное наступление. Парменион мог понять, что чувствовал его соперник; он сталкивался не с одним затруднительным развитием действий — а с двумя. Ни один спартанский отряд никогда не сольется с силами скиритаев, и ни одна греческая армия никогда не атакует правый фланг врага — его сильнейшую сторону. Сделать так означало открыть уязвимую сторону, так как щит носился на левой руке, и поэтому наступающая фаланга оказывается открытой для дротиков, стрел и камней.

Но не здесь, подумал Парменион. Не сейчас. Потому что центр Леонида был сокрушен его кавалерией, и не было пращников или лучников в достаточной близости, чтобы посеять опустошение своими снарядами в его надвигавшихся рядах. Он смотрел, желая увидеть, запомнить каждую перемену в лице соперника; желая сохранить в памяти момент, когда поражение будет им впервые осознано.

— Командир Леонид приказывает шести тыловым рядам выдвинуться и окружить противника.

Парменион просто парил в небесах, но прятал свои чувства, превратив лицо в маску, лишь раздутые ноздри и учащенное дыхание выдавали его ликование. Леонид был сокрушен. Массированная атака грозила ему справа — а он сузил свою линию аж до четырех рядов.

Илоты подняли фигурки и передвинули их вперед. Судьям не было смысла совещаться; каждый воин в толпе знал, что будет, когда фаланга из тридцати двух рядов ударит в линию из четырех. Сила и отвага нескольких человек не переменила бы распределения сил. Леонид не просто был разбит — он был разгромлен. Золотоволосый спартанец посмотрел на солдат, потом шагнул назад и что-то тихо проговорил своему судье. Слова судьи поразили Пармениона.

— Командир Леонид просит судей отменить второй приказ командира Пармениона на том основании, что он неправдоподобен. Если бы такой приказ был отдан в сражении, спартанцы ни за что не подчинились бы ему.