Максим
Шрифт:
– Совсем?
– Нет, бывало. Но я думала…
– Почти все " думают". А надо сразу к нам. Ведь на начальных этапах…
– "Рак успешно лечится". Знаю, профессор. Мне- то что теперь на моём этапе делать?
" Думать о вечном" - хотел сказать правду невыспавшийся доктор, но предложил немедленно ложиться к ним в специализированную клинику.
– Нет, профессор. Немедленно не получится. Спасибо. Кстати, фамилия " Белый" Вам не о чём не говорит?
– Среди пациентов или коллег таких нет. А что?
– Нет, ничего. До свидания.
Дома она первым делом наполнила до краёв водкой здоровенный бокал и, не прерываясь, выпила. Затем села за уже убранный стол и начала собираться с мыслями. Через несколько минут приятно потеплело в желудке и вроде бы прояснилось в голове. Она приняла решение. Тихонько вошла в гостевую спальню и взглянула на безмятежно спящего юношу. Тяжело вздохнула: "Как всё хорошо начиналось" и пошла к себе. При современной фармакологии уснуть можно при любом стрессе.
Глава 21
Утром Максим проснулся от стука в дверь. Элен была уже в полной боевой готовности и наверняка что-то надумала.
– Давай, бегом умываться одеваться, жду тебя в столовой - и она исчезла. Максим постарался справиться побыстрее, и уже через каких-то четверть часа сидел за знакомым столом. Только сегодня стол не ломился от яств. Фрукты. Какие-то соки, кофе - уже в чашке, пару вареных яиц в серебряных… этих… ну не скажешь же, "подъяишниках".
– На завтрак много есть вредно, - объяснила она.
– Перед боем вообще не стоит.
– Как спалось?
– Спасибо, неплохо, но непривычно.
– Что непривычно?
– Ну, слишком все просторно. В спальне, как в музее, в туалете, как в поле, горизонта не видно.
– Ничего, со временем привыкается. Давай ешь, нам скоро в путь.
– Да, Вы меня отвезете?
– Ты едешь со мной.
– Но куда?
– Угадай с трех раз.
– Но у меня бой. Финал…
– Забудь. Не до мордобоя сейчас. В столицу. Для окончательного диагноза.
– Значит этот?
– Да. Но я не верю. Как-то странно… Что- то здесь не так. Проверим. И пока не убежусь, тебя не отпущу.
– А когда убедитесь, что тогда?
– Ты жестокий мальчишка. Чего ты мне желаешь?
– бледно улыбнулась Элен.
– Если убежусь - катись на все четыре стороны. Не до тебя будет… Но пока - за мной.
Очень скоро Максим с интересом смотрел в иллюминатор. Деньги решали все - и нашлись билеты в бизнес-класс на ближайший рейс, и документов у подростка никто не спросил. А что если, - мелькнула у него одна мысль.
Скажите, Элен, Вы в кабине пилотов бывали?
Оторванная от своих тягостных мыслей попутчица переварила вопрос, затем раздраженно помотала головой.
– Я тоже, - соврал юноша.
– А хотелось бы. Давайте попросимся.
– Отстань. Какое-то детство.
– Так Вы меня дитем и считаете. Ну попросите, пожалуйста. Вы ведь для них - закон.
– Ладно, вздохнула она, нажав на кнопку вызова, и передрав возникшему стюарду свою просьбу. Тот улыбнулся, исчез, вновь появился, и вновь исчез, уже с долларами в кулаке. Затем поманил за собой юношу.
В кабине было по - особому, по самолетному уютно. Такую ауру умеют создавать опытные, притершиеся друг к другу и к самолету, экипажи.
– Что, тоже летчиком мечтаешь?
– встретил его вопросом командир - уже пожилой по Максимовым меркам, довольно грузный летчик.
– Угу, - подтвердил юноша, не отрываясь от неба, распахнутого перед лобовыми стеклами пилотской кабины. Это называется "миллион на миллион"?
– кивнул он вперед.
– Да, такая видимость так и называется. Читал где- то?
– Да нет, батька рассказывал. Он тоже летчик.
– На чем летает?
– На девяностопятых.
– Серьезная машина. До отставки сам на ней… А как фамилия батьки-то? Может знакомый?
– Белый.
– Что, тот самый?
– Ну да. Знаете?
– Только читал. Но он у тебя молодец. И ты, значит, по его стопам хочешь?
– Угу, - вновь односложно ответил Макс, на этот раз разглядывая приборы. Я думал, у пассажирских приборная доска поменьше. А здесь - вона.
– Был в военном? Ну, конечно, отец проводил. А ну, давай, садись - командир встал и уступил просиявшему юноше место. Борис, контролируй.
– Ну что Вы, я же не пацан, чтобы штурвал ворочать и автопилот отключать.
– Знаешь о той катастрофе? Совсем глупо вышло, конечно,- потемнел командир. Теперь, если кого вот так сажаем, то один из нас обязательно контролирует… Ну как, где лучше? Да не стесняйся, я и сам того же мнения, - понял командир смущение подростка. Но это дело привычки. А, может, призвания. Вот Борис эту кабину на кабину "медведя" не поменяет. Правда?
– Конечно, - подтвердил второй пилот, не отрываясь от приборов.
– Много ты понимаешь. Военная авиация - вольная птица. Сами маршрут начертили и сами поперли. Через Северный полюс, к Штатам, полюбовались на их "Кеннедей" и "Рейганов", себя показали - и- назад. А здесь мы воздушные извозчики. От маяка к маяку, от диспетчера к диспетчеру.
– Вольные птицы, - пробурчал Борис.
– Тундра, казарма, тревоги, и, как сами рассказывали, даже в выходные, куда не двинься - в течение двух часов после вызова чтобы был как штык. А здесь сутки рейса - три дома. Вот где вольная птица. Ты, малый, подумай, чего хочешь - жить или служить.