Чтение онлайн

– Ну, ты мастер!
– восхитился Скобарь.
– Убил ведь!

– Вот и все, - колдун радостно улыбнулся, снял очки, скомкал бумажку.
– Можно въезжать. У новых квартирантов, правда, будет постукивать... пошаливать... но мы про то ничего не обещали, правда, Скобарь?

Скобарь, держа в руках игру, вошел в комнату.

– Я этого последнего не просто перечеркнул, а заштриховал всю клетку.

– И кто тебя просил? Теперь там жить вообще невозможно.

Тут Совершаев засвистал. Он вытянул ноги и стал усиленно выдувать кошачьи звуки. Заплывшее бурдючное лицо преобразовалось в шотландскую волынку, наполненную старым добрым элем, словно грелка горячей водой. Кропонтов, догадавшись, что Совершаев ведет себя дерзко и хочет высмеять хозяина, решил подыграть. Он выставил палец и ткнул им в музыкальную щеку. Та сразу опала; Совершаев чуть высунул язык и вывел заключительную, уже непристойную руладу. Брызнула мелкая слюна.

Колдун поднял глаза от листка, который дал ему Скобарь:

– Позабавиться думаете?

Совершаев, досадуя, криво усмехнулся:

– Что вы, что вы.

Ничего другого в его голову не пришло.

– Рискуете, - сочувственно заметил Скобарь.

– Пусть скажет заявитель, - колдун развалился в кресле и весь заострился, хотя и слился с обивкой.

– Говори, - шепнул Удыч Техорскому.

– А?
– Техорский успел задремать.
– А! Да-да. Уважаемый... не знаю, как...

– Никак, - отрезал Скобарь.
– Не тяните.

– Ну, - Техорский выпучил глаза, оттопырил губу и развел руками, как бы сожалея. Одновременно он повторил звук Совершаева.
– Простите, ежели что... Мне про вас рассказывали.

– Естественно, - каркнул колдун.
– Слово, как воробей. Летает, где нравится.

– У меня беда, - Техорский не подготовился и теперь не знал, что врать.
– На меня готовят покушение!
– выпалил он.

– Вы такая важная фигура?
– удивился колдун.

– Я квартирами занимаюсь, - внезапно Техорский припомнил, что дела его и впрямь неважные.
– Вчера, например, позвонили, - пожаловался он, говоря на сей раз чистую правду.
– Деньги предлагали, с акцентом говорили. Грозились убить, если откажусь. Я вообще-то нотариус, - признался он следом и быстро затараторил, не понимая о чем. Речь его сделалась связной, без примеси хмеля, но сам Техорский после клялся, будто ничего не помнит, о чем говорил.

Колдун молча слушал.

Кропонтов ударил Совершаева в бок:

– Чего мы тут сидим? Пошли отсюда лучше. Ну, что мы ему сделаем?

Совершаев подался к нему:

– А просто не заплатим! Это же святое. Он, падла, сейчас нам насчитает... за потраченную энергию. Натикало, скажет, как в такси.

– Ничего платить не надо, - подал голос колдун.
– Просто оставите, что не жалко.

Растерянный Совершаев заулыбался.

– Как слышит, собака, - пробормотал он.

– Извините, он пьяный немножко, - Кропонтов попросил прощения, потому что боялся колдуна.

– Скобарь, - позвал колдун, и всем показалось, что он изнемогает от скуки.
– Поставь им скобки, потом пусть идут. Друзья, значит?
– обратился он к гостям.

– Типа, - промямлил Техорский, ерзая от неуютности.

– Ну и ставь, раз хотят. Те, что звонили, тебя не тронут, - сказал он Техорскому.
– За других не ручаюсь. Пусть каждый оставит мне какую-нибудь вещь.

– Платок можно?
– Кропонтов потерял лицо. Он вздрагивал и потел. Он был готов исполнить любое желание волшебника.

– Ложи платок.

– Что-нибудь мелкое, - подсказал Скобарь, прохаживаясь из угла в угол.

Удыч молча выложил двухрублевую зажигалку. Газ в ней почти закончился. Совершаев пожал плечами, порылся в карманах и, ничего не найдя, пожертвовал монетку. Техорский оставил визитную карточку. «Ты что!» - шепнул Совершаев, но было поздно. «У меня этих карточек по городу черт-те сколько», - объяснил тот.

– Годится. Ну, а теперь... вот вам Бог, а вот порог, - колдун, указывая Бога, ткнул пальцем невесть куда.
– Скобарь, проводи ходоков.

– Что значит все?
– прищурился Совершаев.
– А волшебство?

– Уже готово, - Скобарь подошел и заглянул ему в глаза. Совершаев пошатывался. Вдруг стекло его взгляда покрылось мелкой сеточкой трещин.

Колдун выбрался из кресла:

– Вырви там листочек из тетрадочки, - напомнил он Скобарю.
– Для крестиков и для ноликов.

– Идите с миром, господа скобцы, - Скобарь сделал шаг, и Совершаев отступил.

– Тот еще сервис!
– запоздало проснулся Удыч, но его уже теснили. Кропонтов дернул Удыча за рукав. Техорский топтался; и так же топталось недоумение, завязшее в его топком лице. Он будто силился что-то вспомнить из речей, что сам же и наболтал. В его лице тоже как будто расстегнулся сустав - не то справа, но может быть, слева.

Их выдавило на лестницу, задерживаться не стали. Компания вывалилась из подъезда и приложилась к улице, которая пошаливала себе, как недавно; она не заметила отсутствия друзей и осталась равнодушной к их появлению. Пошли к Совершаеву, но там не сиделось и не пилось; посовещавшись, решили идти к Техорскому. Техорский был рад и не рад, он плохо соображал, к чему все это; тут в его кармане запищал телефон.

– Алё, дарагой, - услышал Техорский. Он сразу задрожал.

– Новости с тары Казбек?
– придвинулся Удыч, разминая пальцы. Он чуть не упал, силы его покидали.
– Арарат на связи? Один за всех...

Но телефон, пока он силился сложить из пальцев мушкетерский знак, ласково извинялся:

– Извини, дарагой. Ошибка вышла. Ребята разабралыс и болше тебя нэ тронут. Хочешь, накроим тебе стол? М-м-м!
– и невидимый восточный человек обсосал свои пальцы.

– Нет-нет, что вы, любезный, что вы, - закудахтал Техорский, который в этом пункте сделался совершенно трезвым.
– Никаких претензий. Никаких. Спасибо. Спасибо. Очень рад. Всегда счастлив...

– Ну, не грусти там, дарагой, - отключился голос.