Мальчик и пёс
Шрифт:
– На следующей неделе? Ни фига себе! Полиция ведь на ушах стоит.
– У них манера такая – быстро провернули дело и сразу в другой город.
Кадзумаса подавил вздох. Надежды на стабильный заработок – двести тысяч, плохо ли – рухнули. Недолго «фирма» Мигеля прогостит в Сэндае.
– Мигель вот еще что сказал. Ему понравился твой мамори-гами. Это что такое?
– Собака.
– Та самая? Вот чудак. Ну да ладно. Такие вот дела. О деталях потом сообщу.
– Хорошо. Жду.
Разговор закончился.
– Не часто случаются такие душевные разговоры, – проговорил Кадзумаса, обращаясь к Тамону. Пес посмотрел на него.
«Твоя правда», – будто говорил его взгляд.
Если о существовании Кадзумасы мать позабыла, то Тамона запомнила очень хорошо.
Расплывшись в улыбке, она поманила Тамона и, приговаривая: «Кайт! Кайт!» – стала бодро его гладить.
Тамон не имел ничего против.
– Сестренка! Можно тебя?
Кадзумаса попросил Маюми пройти на кухню.
– Ну что ты сразу о делах-то…
– Вот. Тут немного. Пригодится на что-нибудь.
Он передал сестре коричневый конверт. Увидев деньги – сто тысяч, Маюми нахмурилась:
– Что это? Откуда деньги?
– Вот разбогател неожиданно. Два дня подряд везло в патинко [12] .
Кадзумаса заранее выдумал это объяснение.
– Патинко?! Азартные игры?!
– Ну какие игры? Просто зашел убить время и случайно повезло.
– Давай-ка не увлекайся этим делом. Бросай.
12
Распространенные в Японии игровые автоматы. В стране существует несколько тысяч залов, где установлены патинко, которые регулярно посещают около 15 тыс. человек.
– Ладно-ладно.
– Но все равно спасибо. Ты мне очень помог.
Маюми прижала конверт к груди и поклонилась.
– Ну что ты! Мы же семья.
– Все равно спасибо. Есть за что. А с работой как у тебя?
– Да-а, привык уже. Может, зарплату немного повысят. Хотя что это за деньги.
Кадзумаса сказал сестре, что устроился водителем в службу доставки. Маюми тоже знала Нумагути. И если бы узнала, что брат работает на него, то разволновалась, пошли бы ненужные разговоры. Ей и с матерью забот хватало. Кадзумаса не хотел ее беспокоить лишний раз.
– Ты деньги зря не трать. Откладывай по возможности. Если маме станет хуже, я одна не справлюсь. Вот тогда деньги понадобятся.
– А отцовская страховка? Сколько там осталось?
– Примерно три миллиона.
– И все, да… Может, мне в Токио поехать на заработки?
– Да, придется, наверное, об этом подумать, – сделав серьезное лицо, отвечала Маюми.
Из комнаты матери раздавался веселый смех. Смех обычно смягчает сердца, но мать была больна, и от этой мысли на душе у Кадзумасы и Маюми становилось тяжело.
– Пойдем погуляем с Тамоном? Все вместе, – предложил Кадзумаса.
Сестра кивнула.
– Когда Тамон здесь, мама с удовольствием гуляет. А так все дома сидит.
Маюми засунула пакет с деньгами в задний карман джинсов, сняла фартук.
– Мамочка! Пойдешь с Кайтом гулять?
– Пойду, пойду, – по-девчоночьи звонко отозвалась мать.
На этот раз они выбрали для прогулки другой маршрут и направились к реке. Прошли по дорожке, которая тянулась вдоль поля, и вышли к берегу. Его окультурили наподобие парка, поставили лавочки.
Их маленькая компания устроилась на одной из лавочек. На свободное место Кадзумаса поставил бумажный пакет, который нес в правой руке. По дороге они зашли в мини-маркет, купили сэндвичи, онигири [13] , напитки.
– Какая замечательная погода!
Маюми подняла взгляд на небо. День выдался ясным, температура самая комфортная – ни жарко, ни холодно. С реки дул приятный освежающий ветерок, холодивший кожу.
– Мама! Может, поешь чего-нибудь? – спросил Кадзумаса.
13
Блюдо японской кухни из риса, слепленного в виде треугольника или шара. Обычно в онигири кладут начинку и заворачивают в сушеные водоросли.
– Сэндвич с ветчиной, – последовал быстрый ответ.
Кадзумаса с улыбкой разорвал упаковку сэндвича, воткнул трубочку в пакетик апельсинового сока и вручил матери.
– Кайту можно дать? – держа в руке сэндвич, спросила мать у Маюми.
– Ни в коем случае! Для собаки то, что едят люди, – яд.
По лицу матери пробежала тень. Кадзумаса вынул из пакета куриные палочки.
– А вот это ему можно.
– Правда? – мать взяла упаковку с палочками.
Тамон поднял уши. Похоже, он запомнил, чем кормил его Кадзумаса на стоянке перед мини-маркетом.
Получив угощение, пес радостно завилял хвостом и разгрыз палочку.
– Кайт – хорошая собака.
Мать смотрела на Тамона и улыбалась.
– Мамочка! Ты тоже поешь.
Мать тут же набила себе полный рот.
– Может, и мы перекусим? Что-то я проголодалась, – сказала Маюми.
Она взяла себе сэндвич с картофельным салатом, Кадзумаса выбрал онигири с икрой трески. Запивали еду улоном из пластиковых бутылочек.
Покончив с едой, Кадзумаса отошел покурить.
Мать без остановки что-то говорила Тамону, а Маюми смотрела на них и улыбалась.
Картина, откуда ни посмотри, получалась идеальная. Ласковое солнце первых дней осени и присутствие Тамона добавляли ей колорита.
Выкурив сигарету, Кадзумаса вернулся на лавочку. Он взглянул на сестру и увидел в ее глазах слезы.
– Что случилось, сестренка?
Маюми зажмурилась.
– Знаешь, я подумала: какое счастье… В последнее время мне было очень тяжело психологически. А сегодня такой чудесный день, мы сидим на берегу, закусываем, мама смеется… Мне кажется, я в рай попала. Даже плакать захотелось.