Шрифт:
Загадки «обыкновенной биографии»
Никогда писатель не выдумает ничего более прекрасного и сильного, чем правда.
Трудно писать о том, что известно всем. А у нас любой школьник знает, что Аркадий Петрович Гайдар в 15 лет командовал ротой.
И хотя нам нелегко представить, что Николай Ильич Подвойский, один из руководителей штурма Зимнего, а летом 1919-го нарком по военным и морским делам Украины, вручил пятнадцатилетнему Аркадию Голикову диплом красного командира и прямо с парадного плаца послал во главе взвода курсантов на передовую, – все равно этим фактом сегодня никого не удивишь.
Однако тут есть над чем задуматься. В детстве Аркадий Голиков даже не мечтал быть военным – он хотел стать матросом: его влекла романтика странствий, манили далекие континенты.
Весной 1917 года тринадцатилетний Аркадий впервые пришел в клуб большевиков. Там он застал других, более взрослых мальчишек. Им доверяли серьезные задания, а Голиков стал посыльным: сбегать туда-то, отнести то-то, вызвать того-то. И для тех, кто помнил Аркадия как мальчика для поручений, его последующий стремительный взлет стал полной неожиданностью.
В том, что четырнадцатилетнего Аркадия Голикова зачислили в Красную Армию и вскоре назначили командиром, много случайного. Не было случайностью только одно.
Шла гражданская война. Голиков часто попадал в опасные, порою безвыходные ситуации, где только от него зависело нс погибнуть самому и не дать погибнуть другим. Но каких бы усилий ни потребовали обстоятельства, всякий раз обнаруживалось, что нравственно, интеллектуально и физически Голиков был к ним готов.
И это первая загадка.
Из дневников А. П. Гайдара видно: в дни своей боевой юности он встречался с Главнокомандующим всеми Вооруженными Силами Республики И. И. Вацетисом, выдающимся полководцем революции командармом М. Н. Тухачевским, с прославленным героем гражданской войны комбригом Г. И. Котовским.
Вацетиса, Тухачевского и Котовского пятнадцати-семнадцатилетний Голиков не просто видел (как В. И. Ленина издали, а М. В. Фрунзе вблизи, но мельком). С этими крупнейшими военачальниками Аркадий Голиков встречался по службе, он вместе с ними работал. Равно как с командующим войсками по охране железных дорог Республики Е. О. Ефимовым и с командующим Орловским военным округом А. К. Александровым.
Разумеется, Голиков был много моложе, а должности, которые он занимал, менее высокими. И все равно это были крупные должности: командир полка, командующий боевым участком, начальник боевого района…
Мальчишка-командир был наделен большими полномочиями. Его право в 17–18 лет занимать такие посты каждый раз подтверждала Москва. И здесь, наверное, кроется вторая загадка.
«Все это странно, но все это было», – заметил Гайдар в автобиографии 1929 года.
«Это была обыкновенная биография в необыкновенное время», – написал позже.
Время действительно было необыкновенное. Революция нуждалась в отважных и талантливых людях. Она таких людей искала, находила и выдвигала, не смущаясь их молодостью, недостаточным образованием или дворянским происхождением. Революция требовала только верности трудовому народу и пригодности к делу.
У Голикова были все основания стать военным деятелем большого масштаба.
Но его дальнейшей службе помешала тяжелая контузия. И хотя руководство Вооруженных Сил Республики и председатель РВС СССР М. В. Фрунзе приложили много усилий, чтобы талантливый командир выздоровел и остался в рядах Красной Армии, неизлечимая болезнь прервала военную карьеру А. П. Голикова.
Под именем Аркадия Гайдара он стал выдающимся писателем и педагогом и героически погиб в октябре 1941-го.
В этой повести рассказано о главнейших событиях первых семнадцати лет жизни Аркадия Петровича Гайдара – не для восторженного умиления, а для уяснения того, как формировался его характер и складывалась его личность. Ведь та-кие могучие, многогранно одаренные натуры были нужны всегда.
Особенно они нужны сегодня.
Часть первая
Посеешь характер
Первое потрясение
Обжигаясь и морщась, Аркадий допил из блюдечка чай и взглянул на часы. Это были старинные часы в деревянном футляре фирмы «Мозер». Они висели на стене и отщелкивали секунды массивным круглым маятником. Стрелки показывали без десяти минут девять.
«Опаздываю!» – испугался мальчик. Он сунул в рот тонкий ломтик хлеба, который еще оставался на тарелке, вскочил со стула, сорвал с вешалки сизую форменную шинель с рыжеватым, канареечным кантом, нахлобучил фуражку с гербом, схватил тяжелый, с вечера приготовленный ранец и выбежал на улицу.
Прощаться было не с кем: мама еще не вернулась с дежурства, сестры спали, а тетя Даша затемно ушла занимать очередь.
Аркадий пробежал по Новоплотинной, возле несуразного деревянного дома с колоннами повернул направо. Бежать оставалось минуты две или три, но мальчика удивило, что он не встретил по дороге ни одного реалиста.
«Опоздал!» – понял Аркадий.
Справа появилось массивное трехэтажное здание реального училища. Обычно перед началом занятий у входа целое столпотворение. А сейчас у подъезда было пусто.
«Запишут в балльник! – с тоской подумал мальчик. – Снизят отметку за поведение». С этой мыслью он потянул на себя тяжелую дверь, ворвался в вестибюль, сбросил на пол ранец, кинул на деревянный барьер гардероба шинель и фуражку и… обмер. Вешалка была пуста.
– Доброе утро, – услышал Аркадий и обернулся: по коридору шел училищный сторож, он же гардеробщик дядя Иван. – Видать, вы сегодня дежурный?
Мальчик взглянул на часы – шестиугольные, в деревянном футляре – под самым потолком. Они показывали без пяти минут восемь.