«Мальчишка»
Шрифт:
Доктор стал прощаться.
Женни присмирела на минуту и стала снова «барышней», но только на минуту… Как только серая шляпа скрылась за изгородью сада, Женни неистово захохотала, Серко залаял, оба с шумом помчались в сад, и пошла потеха!
Тетушка только зажала уши и поспешила в кухню жаловаться Фекле.
Бедная тетушка Агния!
Брянский не возобновлял своего визига и Женни почти забыла о нем. Подошли Петровки, — начались сенокосы, Женни целые дни проводила в лугах и тетушка могла отдохнуть душою.
Но Брянский не забыл девушки. Образ смуглой черноволосой Женни восставал перед ним поминутно.
Как то вечером он вышел прогуляться по лесу и у самой опушки встретился с Женни, сопровождаемой Серко… Она шла медленно, как бы усталая, теребя уши своего мохнатого друга.
— Евгения Павловна, здравствуйте!
— Ах!.. — вздрогнула девушка. Раздается оглушительный лай Серко.
— Здравствуйте… тубо!.. Серко… глупый, чего надрываешься… ведь знакомый.
Они идут рядом, некоторое время молча. Наконец, Брянский прерывает молчание:
— Хорошо… вечер славный… Вы гуляли?
— Нет… да… — путается Женни и ужасно краснеет.
Доктор видит ее смущение, и в голове его мелькает догадка… Дикое подозрение.
«Свиданье, — думает он с неприятным чувством, — непременно свиданье… Но с кем? Сын священника, рябой и некрасивый, не может быть героем Женни»…
«А почему бы и нет? — ловить он себя на мысли. — Женщины склонны любить безобразие»…
Но тут же, взглянув сбоку на стройную фигурку Женни, он отбрасывает в сторону всякое подозрение.
Разве такие дети могут любить? Да потом, не все ли равно ему, если бы даже и любила кого-нибудь эта чужая смуглая девочка?! Если он иногда и думал о ней, так потому только, что видел в ней редкий экземпляр цветка, выросшего в дикой глуши, и только…
И чтобы сильнее убедиться в этом, доктор делается чрезвычайно развязен.
— Как поживает тетушка?
— Ворчит на меня по обыкновению: «Мальчишка, совсем мальчишка!» — говорит Женни и, сморщив личико, делается замечательно похожей на добрую тетушку.
Брянский неудержимо смеется.
— Какая вы славная, — говорит он, и его невообразимо тянет к этой славной девочке.
Тетушка приятно поражена, увидев их вместе… Вновь зарождается в ней надежда на «приличную партию».
К довершению благополучия, Женни разливает чай. Этого еще никогда не было. Тетушка блаженствует… тетушка ликует… Нужды нет, что Серко положил морду на чистую скатерть и обнюхивает масленку, что крышка от чайника летит на пол из неловких рук Женни и бьется вдребезги, что чай, наконец, перекипел на самоваре и отдает веником, — Женни мила, предупредительна, скромна, доктор так весел и остроумен и притом так ласково взглядывает на Жени, — чего же больше? Тетушка сияет… Добрая тетушка!..
Проходить день, другой, третий…
Ежедневно Женни, Серко и Брянский встречаются у опушки и вместе идут пить чай к тетушке.
Но это не условное свиданье, не нарочная встреча… Упаси Боже! Брянский в один и тот же час идет на прогулку, а Женни выходит из лесу.
«Но что она делает там? Почему ее свежее личико теряет свою обычную веселость? Почему ее брови нахмурены, а смеющийся обыкновенно рот сосредоточенно сжат?» Вот что мучит доктора, заставляя его делать тысячу догадок. Теперь он твердо уверен, что Женни ходит на любовное свиданье, но к кому? — вопрос не выяснен. Правда, там живет сторож. Брянский не видел сторожа и не знает стар он или молод… А вкусы женщин так капризны!.. Почему бы не полюбить и сторожа? Да, наконец, не живет ли там какой-нибудь ярый охотник любитель, стройный и юный, как молодой бог?… И доктор мучится сомненьями все больше и больше и, наконец, к ужасу своему убеждается, что полюбил Женни, полюбил быстро, с налета, с первой минуты знакомства, когда она, растрепанная и красная, разглядывала его с бесцеремонностью мальчишки…
Это чувство целиком поглотило Брянского, не давая ему ни минуты покоя, подогреваемое постоянной ревностью…
А глаза Женни так ласковы и веселы, так детски-наивны!..
— Что же это? — мучается бедняга. — Уехать отсюда на время, что ли!.. Да, конечно, уехать! — внезапно приходит он к решению, направляясь по дороге к усадьбе тетушки Агнии.
Едва он переступает порог калитки, как тетушка со съехавшим на бок чепцом летит к нему на встречу с бесконечными жалобами. Теперь она уже не стесняется «дорогого доктора», видя в нем близкого человека, искренно преданного ей и Женни.
— С ней нет никакого сладу, — кричит тетушка, потрясая лентами, — нет терпения… Она мальчишка, настоящий мальчишка!
Тетушка забыла о «приличной партии», о планах на доктора… Она должна вылить душу… Жени — ее мучительница, и целый поток негодования выливается наружу.
— Подумайте только… она на голубятне… она гоняет голубей, как уличный мальчишка… Это дело кучера Евграфа… Боже мой… и как она лезла… как она туда лезла, если б вы видели, милый доктор.
И при одном воспоминаю и тетушка целомудренно краснеет.
— Доктор, здравствуйте, — откуда-то сверху раздается чистый и звонкий голос Женни.
Он поднимает голову и видит ее трепаную, смеющуюся, с распущенной косой, какою видел ее в первый день знакомства.
— Милая, милая, — беззвучно шепчет Лев Александрович и… смеется.
— Не прыгай, не прыгай! — кричит тетушка, наивно воображая, что Женни прыгнет с трехсаженной вышины.
Всего можно ожидать от этого мальчишки… А «мальчишка» через две минуты уже с ними в комнате, веселый и возбужденный спортом.
— Давайте бегать, мне весело, — кричит она доктору и шепотом добавляет, косясь на тетушку: — в 8 часов мне надо в лес.
И так спокойно говорит, точно ей в 8 часов надо съесть кусок хлеба с маслом.
Брянский кусает губы… Он зол, как никогда…
И как нарочно, сегодня она милее обыкновенного… эта черная головка с пышною косою.
— Догоняйте меня, — и она стрелой бросается вдоль аллеи.
Нет, во что бы то ни стало он узнает истину! И, настигнув ее в пять прыжков, он грубо хватает ее за талию, поворачивает к себе и кричит задыхаясь.