Чтение онлайн

Не обращая внимания на удивление брата, Джеффри обнял его и крепко прижал к себе. Лоррейн смотрела на них покрасневшими глазами.

– Я не понимаю… – начал Майкл.

– Конечно, не понимаешь. Да и как это вообще можно понять? Тем более когда дело касается твоего собственного ребенка. Лоррейн, дорогая, извините, что я это говорю, но вы выглядите ужасно.

– Я не это имел в виду, – вставил наконец Майкл. – Я имел в виду тебя. Что ты здесь делаешь?

Джеффри вытаращил глаза от удивления.

– Тот факт, что ни один из вас не позвонил мне, я могу пережить. Отнести это к растерянности, шоку. Но это не значит, что случившееся мне безразлично. Я приехал, как только смог.

– Джеффри, извини, что не позвонил тебе, – Майкл был искренне расстроен. – Я просто не подумал. Я вообще не был способен ни о чем думать. Но ты действительно тут ничем не можешь помочь.

– Помочь! В такое время! – Он схватил руки Лоррейн и сжал их. – Я должен быть с вами хотя бы для того, чтобы выразить соболезнования, сказать о своих чувствах. Наших с Клер чувствах.

До свадьбы Лоррейн видела брата Майкла один-два раза и четыре-пять после. На свадьбу Джеффри прислал полный пикапчик подарков, оделся в белый костюм-тройку и с величайшим удовольствием разливал шампанское в бокалы гостей, танцуя с каждым, кто не успел увернуться. К тому же он безуспешно пытался уговорить Майкла спеть с ним вместе «Все, что вам надо делать, это мечтать» – братья Моррисоны в полной гармонии, Джеффри первым голосом. «Майкл! Мы же почти всегда пели это дома, помнишь?» Позднее Майкл поклялся Лоррейн, что не помнит, чтобы хотя бы однажды пел эту песню.

Один раз они посетили их на острове и пробыли там неделю. Джеффри то и дело вызывали по делам то на одно, то на другое совещание, и они оставались в компании Клер и тюленей, прыгавших с камней в прохладное море. Поскольку Клер вставала, как правило, к полудню, а затем утыкалась в журнал «Дом и сад» или книгу Джилл Купер, тюлени составляли более приятную компанию.

Иногда Джеффри сам навещал их. Обычно это бывало неожиданно и времени у него хватало только на то, чтобы выпить чашку чая, сделать несколько телефонных звонков и выговорить Майклу за отсутствие честолюбия.

– Лоррейн, – повернулся к ней Джеффри, – есть шансы, что нам приготовят завтрак? В такое время необходимы углеводы, и чем больше, тем лучше.

Обняв Лоррейн и Майкла за талию, он двинулся с ними в сторону кухни.

– А ты, – спросил он, глядя сбоку на Майкла, – что ты ухитрился сделать со своей ногой, черт возьми?

Джек Скелтон выглядел уставшим. Он все еще переживал поведение дочери за завтраком. У той уже вошло в привычку входить в кухню, улыбаясь, целовать отца и, сев за стол, раскрывать газету. Вот здесь-то и начиналось издевательство. «О, папа, здесь опять все главные новости о работе полиции. Смотри, чернокожий отсудил сорок тысяч за то, что расисты в форме сначала избили его, а потом возбудили против него же дело. Повторное расследование показало, что в полиции подправили протоколы допросов». Все это преподносилось в веселом, бодром духе передач «Радио-1».

«Завидую тебе, отец, зная твою увлеченность работой и удовлетворение, которое ты от нее испытываешь. Все восхищены твоей деятельностью на пользу общества».

Скелтон прекрасно знал, что произойдет, если он начнет отвечать, будет пытаться объяснить. Улыбка исчезнет и выглянет лицо, которое он хорошо помнил по их баталиям год назад. Только теперь Кейт стала на год взрослее, и результат был бы другим. В результате такого спора она, скорее всего, оставила бы относительный домашний комфорт и присоединилась бы к своему приятелю в какой-нибудь лачуге. Он знал, что его испытывают и не следует поддаваться на провокацию. А она именно этого и добивалась.

Скелтон не собирался терять контроль над собой.

Сидя за столом в своем кабинете, он потянулся и хрустнул суставами пальцев. Снаружи по стеклу хлестал дождь. Напротив, перекинув ногу за ногу, с усталым видом устроился Резник. К его щеке был прилеплен кусочек туалетной бумаги, прикрывающий порез.

Скелтон выровнял бумаги на столе.

– Эта женщина в Йоркшире, торгующая книгами…

– Жаклин Вердон.

– …возможно ли, что она напустила тумана перед Пателем, а мать и дочь прячутся где-то рядом?

– За ложной полкой для книг?

– Что-то в этом роде.

– В духе Шерлока Холмса, не так ли?

Резник выпрямил ноги, и по какому-то совпадению у него громко заурчало в желудке.

– Патель говорит, что она искренне опечалена и взволнована. Конечно, она может и притворяться, но, в целом, я верю мнению Пателя. Тем не менее мы переговорили с местным участком и попросили их понаблюдать за ней.

– И эта Вердон даже не представляет, где может быть Диана Виллс?

Резник покачал головой.

– Она, однако, подтверждает рассказ Лоррейн о том, что Диана в последнее время была очень беспокойной. Вот уже два месяца она без конца говорила о своем ребенке – не об Эмили, а о первом – об умершем мальчике. Жаклин Вердон пыталась убедить ее переехать в Хебден на постоянное место жительство.

– Может быть, она была слишком настойчива?

– Возможно, сэр.

Скелтон подошел к окну: по дороге непрерывным потоком двигались машины – в город и из него. Где сейчас Диана Виллс и ее дочь? Вместе они или врозь? Что чувствует эта женщина? Суд отнял у нее ребенка после того, как один уже был потерян. Живя недалеко от ребенка, она не может видеть его, за исключением отведенных для этого коротких часов. Он вспомнил о Кейт и решил сделать все, чтобы она осталась дома еще хотя бы на год.

– Что тебе говорит интуиция, Чарли? Резник закрыл глаза.

– Мать уехала куда-нибудь не в силах справиться с собой. Я не думаю, что дочь с ней.

Он открыл глаза, и они взглянули друг на друга, понимая, что в этом случае следует менять направление поиска.

Джеффри Моррисон сделал две неожиданные инспекционные поездки на фабрики, работающие на него по субконтракту и навел там должный порядок. А утром, пока Лоррейн убирала после завтрака, он отвел Майкла в сторону и уже не в первый раз предложил ему место в своем бизнесе. «Год-полтора ты мог бы вести размещение товара по всей Великобритании. Твое нынешнее жалование удвоится, а сам будешь подотчетен только мне». Как всегда, Майкл обещал подумать над этим. На самом деле все его мысли были об Эмили: где она может быть, что с ней случилось? При этом он постоянно пытался изгнать из памяти фотографию той другой несчастной девочки, которая, как солнечное пятно, постоянно возникала перед его глазами.