Шрифт:
Моложавый мужчина с пронзительным взглядом черных глаз легко взбежал по древним ступеням магической цитадели Ордена Рун. За плечами его развевался черный плащ, а на поясе, в богато изукрашенных ножнах покоился клинок - слишком короткий, чтобы быть боевым. Ни на секунду не замедлив шаг перед бесшумно растворившимися воротами, человек скользнул по неровным плитам коридора и замер, лишь войдя в готический зал.
Слуги почтительно склонились перед пришедшим и, повинуясь легкому жесту старика в зеленой мантии, безмолвно стоящего у стрельчатого окна, мгновенно исчезли. Два мага - старый и молодой - остались одни.
– Чем обязан столь любезному приглашению... мэтр?
– осведомился молодой, хотя в голосе его было больше насмешки, чем учтивости. Лицо старика, изрезанное глубокими морщинами, не изменило бесстрастного выражения.
– Я хотел бы... мэтр, - голос старого мага, под стать глазам, был глубок и полон скрытой мощи, - чтобы вы сами услышали свидетельства о появлении Зла. До меня доходили слухи, что вы считаете их сказкой или мороком. Но, боюсь, как и во времена Хата Иурейского, нашим орденам предстоит объединиться перед лицом общего врага.
Молодой маг скривился:
– Мэтр Альдин, я не сомневаюсь, что эти свидетельства произвели неизгладимое впечатление на вас. Но я так же убежден, что это не соответствует действительности. Тем не менее, я буду присутствовать при ритуале.
В залу ввели четверых: молоденького рыцаря с обожженным лицом и фарфорово-голубыми глазами, девушку в самой затрапезной одежде с нежными руками, говорящими о работе подавальщицы или даже швеи. Третьей была матрона в добротной, но не слишком изящной одежде - мать семейства из крупного поместья. Наконец, последний - мальчишка-паж, зыркающий по сторонам любопытными глазами.
Усаживая их вокруг плавающего в гигантской чаше с водой зеркала, Альдин пояснил:
– Мы увидим действительную картинку как квинтэссенцию реальных ощущений. Таким образом, будет исключен элемент субъективного додумывания. Подойдите, мэтр Дзиннер, я начинаю.
Дзиннер усмехнулся, достал из кармана странный ощетинившийся цветными иглами предмет, повернул пару игл, тронул пальцами острия. Предмет неожиданно громко щелкнул. Удовлетворенно хмыкнув, маг занял место у чаши.
Старец повел резным посохом, завел ноющую песнь древнего заклинания. Рассаженные вокруг зеркала люди застыли, словно окаменевшие. Их глаза, потускнев, стали напоминать каменные глазницы скульптур.
Поглядывая на своего рукотворного ежа, Дзиннер с интересом наблюдал за чародейством. Вот сложно ограненные камни на посохе Альдина вспыхнули всеми оттенками цвета молодой зелени. Свет этот озарил зеркальную поверхность, вода в чаше всколыхнулась, и зеркало отразило горящую степь, где от выползающих из-под земли многоруких безглазых чудовищ в панике бежали крестьяне, в беззвучном крике распяливая рты; мчались ошалевшие лошади, сметая неудачников, на беду оказавшихся на пути.
Спустя час два волшебника - сердца и руки Ордена Рун и Ордена Механистики - остались одни. С лица Дзиннера исчезло всегдашнее насмешливое выражение, черные брови его сошлись на переносице. Старик, все с той же скорбью на лице, перелистывал хрупкие страницы старых летописей:
– Видите ли, мэтр Дзиннер, при всей чудовищности высвобождаемой энергии, совершенно не ясна причина происходящего. Действия разрушающие - все эти пожары, нашествия чудовищ, землетрясения - сменяются действиями созидающими. Внезапно и в той же местности. Такое ощущение, что некая необузданная магическая сила просто показывает нам, на что она способна.
– Я попытался определить, что же вызвало столь яростный всплеск энергии. Но я не нашел вообще никаких возмущений - ни в небесах, ни в эфире, ни в подземных царствах. Как будто нечто, обладающее силой всех магов, возникло из ниоткуда прямо у нас под носом.
Альдин покачал головой и захлопнул толстый том, на переплете которого золотилось искусное изображение - единорог, сражающийся с грифоном:
– Я пролистал все хроники, хранящиеся у нас в ордене. За всю нашу историю такого не происходило ни разу. Я начинаю опасаться, что мир движется к своему концу...
– Господин, - шелестяще раздалось от дверей.
– Господин, прибыло сообщение от Войхры. Деревни у холмов стерты с лица земли, дома провалились под землю. Жителям чудом удалось спастись...
Альдин жестом отослал слугу и погрузился в тяжкое раздумье. Дзиннер неопределенно усмехнулся и принялся поворачивать камни в вычурном браслете, выстраивая новую искрящуюся композицию. Молчание длилось несколько минут, когда старый маг внезапно швырнул на пол тяжелую книгу и гневно воскликнул:
– А все ваши механистические штучки! Я всегда говорил, что механистика нарушает естественный баланс мира! И вот теперь мы дождались...
Дзиннера, казалось, лишь позабавила эта вспышка:
– Зато вы со своим хваленым балансом только и можете, что повторять затверженные в детстве заклинания. Вы сделали хоть что-то за свою никчемную жизнь?
– Мы не нарушаем тонких внутримировых связей!
– И от вас нет никакого толка - в тон ему съехидничал Дзиннер.
– От вас я тоже большой пользы не припомню.
– Ха! А кто, по вашему, остановил Гнилую Чуму?
– С нашей помощью. Снадобья-то были наши...
– Зато вы ничего не смогли сделать с нашествием саранчи из Лугдурба.
– После того, как вы упустили Кровавого Вепря!
– А все потому, что ваши дурацкие ритуалы сместили все воздушные потоки.
Маги остановились перевести дух, но продолжали сверлить друг друга гневными взглядами. Наконец, напряжение чуть спало, и Альдин отвел глаза.
– Я полагаю... мэтр, - официальное обращение к главе Ордена далось ему еще тяжелее, чем обычно, - что спорить о заслугах на пороге окончания дней, не лучшая идея...
– Ну да, а кто все затеял?
– пробурчал механист. Впрочем, он оказался на своем посту вовсе не за вспыльчивость или упрямство, а посему предпочел не настаивать на продолжении свары.
– Как бы то ни было, наши ордена сейчас единственно имеющие реальную силу. Орден Гербалистики уже сотни лет не занимается ничем кроме своих цветочков и зверюшек. Нет, надо отдать им должное, новые сорта пшеницы...