Малыш
Шрифт:
— Да, мой мальчик, и не было дня, чтобы ты его не заслужил…
— Их здесь ровно столько, сколько дней я провел на ферме. Пересчитай-ка их, Дженни… Ведь ты умеешь считать, не правда ли?…
— О да! — ответила девчушка.
И она принялась считать камешки, раскладывая их на кучки, по сто штук в каждой.
— Одна тысяча пятьсот сорок, — сказала она наконец.
— Все правильно, — подтвердил Малыш. — Больше четырех лет я провел в твоей семье, Дженни… твоей семье, ставшей и моей!
— И эти камешки, — сказал мистер Мартин, опустив голову, — единственная плата, которую ты получил от меня… А я-то надеялся когда-нибудь заменить их шиллингами!
— И которые превратятся для вас, отец, в золотые монеты!
Ни мистер Мартин, ни все его семейство ничего не могли понять. Что происходит? О чем говорит их бедный мальчик? Такое богатство!… Не сошел ли он с ума?
Угадав, о чем они думают, Сисси поспешила сказать:
— Нет-нет, друзья мои, и сердце и разум у него в полном порядке!
— Да, все правильно, отец мой Мартин, матушка Мартина, братья мои Мердок, Пат и Сим, и ты, Китти, и ты, моя крестница, все верно!… Я так счастлив, что могу наконец отблагодарить вас хотя бы в малой степени, за то добро, что вы для меня сделали!… Эта земля продается… Вы купите ее. Восстановите ферму… О деньгах не беспокойтесь, у меня хватит на все… Никаких притеснений со стороны какого-то там Харберта вы терпеть уже не будете!… Здесь ваш дом… Вы здесь хозяева!…
Затем Малыш поведал приемным родителям свою историю, начиная с того самого дня, когда он покинул ферму Кервен, и до настоящего времени. Деньги, которые он предоставлял в распоряжение семьи Маккарти, в соответствии с количеством камешков, выразились в сумме в тысячу пятьсот сорок фунтов — целое состояние для нищих ирландцев!
И может быть, впервые на эту землю, обильно политую слезами горя и печали, упали слезы радости и благодарности!
Три пасхальных дня Малыш, Боб, Сисси и Грип провели с семьей Маккарти в Силтоне. После трогательного прощания они вернулись в Дублин, и утром тринадцатого апреля магазин вновь распахнул двери перед покупателями.
Прошел год. И этот, 1887 год по праву может считаться одним из счастливейших в жизни наших героев. Юному патрону исполнилось шестнадцать лет. Дела его процветали. Он достиг богатства и славы. Доход от сделки с «Дорис» превзошел даже самые смелые расчеты мистера О'Брайена, и капитал торгового дома «Литтл Бой энд К°» достиг двадцати тысяч фунтов. Конечно, часть денег принадлежала мистеру и миссис Грип, Бобу как компаньонам фирмы «Для тощих кошельков». Но ведь все они были членами одной семьи!
Что касается Маккарти, то, приобретя на самых льготных условиях две сотни акров земли, они восстановили разрушенную ферму, привели в порядок сельскохозяйственный инвентарь, закупили скот. Вместе с благополучием и счастьем к ним вернулись силы и здоровье. Подумать только! Простые ирландцы, бывшие арендаторы, десятилетиями гнувшие спину под кнутом управляющего, заимели собственный дом, хозяйство и работали на себя, а не на безжалостных и ненасытных хозяев!
А Малыш? Малыш не забывает и никогда не забудет, что он приемный сын Маккарти, и — как знать — возможно, когда-нибудь его свяжут с этой семьей еще более тесные узы. Ведь Дженни уже десять лет, и она обещает стать совершенно очаровательной девушкой… Но ведь она же его крестница, скажете вы!… Ну и что! Какое это имеет значение… а почему бы и нет?…
Во всяком случае, Бёк придерживается именно такого мнения.