Чтение онлайн

Ей ответила Джоани:

— Я никогда не брала от Джон-Джона ни пенни и впредь не возьму. Знайте это. В конце концов, это мой дом, и содержать его буду я.

Жанетта мерзко засмеялась.

— Вот и скажи ему об этом, потому что он считает, что это его дом.

С криком «Мне нужно готовиться к школе» она убежала в спальню.

Джон-Джон закричал ей в след:

— Ну и дела! Ты собираешься в школу?!

— Оставь ее, Джон-Джон, она получила урок. Кира, перестань плакать, дорогая. Что ты хочешь на завтрак?

— Мамочка, что я могу пожелать?

— Все, что хочешь, в рамках разумного, — улыбнулась Джоани.

Джон-Джон закрыл глаза от отчаяния. Кира красивая. Блондинка с голубыми глазами. Когда вырастет — будет супер. Но умом никогда не повзрослеет. Об этом, не хотелось думать.

Даже после этой грандиозной заварухи она оставалась совершенно спокойной. Ее восприятие настолько ограничено, что все неприятности будут забыты с первой же ложкой хрустящих кукурузных хлопьев.

Он прошел за ними на кухню.

— Жанетта права, мама. Может, тебе и вправду стоит бросить работу? Я как-нибудь сумею вас прокормить.

Джоани, наливая молоко, не ответила ему. Он знал, как она относится к наркотикам, а она знала, как он относится к проституции. Ситуация была тупиковой.

— Она испугалась, сейчас отойдет. — Без всякой связи Джоани продолжила: — Знаешь, он такой забавный. Довольно приятный, но очень уж толстый! Честно говорю тебе.

Кира засмеялась.

— Можно мне бывать у Томми, мамочка? У него дома так много интересного: Барби, сладости…

— А чем вы с ним занимались?

Джон-Джон, видимо, проявлял искренний интерес.

Кира серьезно размышляла несколько секунд, ее личико даже сморщилось от напряжения.

— Ну… мы играли с Барби, а затем смотрели «Спящую красавицу». У Томми много фильмов; ему, как и мне, нравятся принцессы. Было так здорово! Мы пили кока-колу, ели бутерброды, конфеты. В общем, замечательно провели время!

Джоани взъерошила волосы дочери.

— Он неплохой парень, да поможет ему Бог. И честно говоря, Джон-Джон, мы ему обязаны.

— Думаю, что да. Ну мы ведь о нем ничего не знаем, ведь правда?

Джоани пожала плечами.

— А что знать-то? Он здорово помог нам, а для меня этого достаточно. Он какой-то заторможенный. — Она кивнула в сторону дочери. — Думаю, поэтому они и подружились.

Джон-Джон печально кивнул.

— Понимаю тебя, мама. Ты поддаешься интуиции, видишь то, что хочешь увидеть. Для нас он остается неопознанным объектом.

Джоани обвила рукой талию сына.

— Ты избил Карти, сынок?

Он кивнул.

— Мне пришлось, мама, он подсел на крэк. Мне больно было видеть это.

Джоани откинула с глаз волосы и улыбнулась.

— Я слышала, ему здорово досталось.

Она пыталась казаться объективной.

Джон-Джон пожал плечами.

— Ему нужно было думать об этом раньше, не так ли? Я не люблю, мама, иметь дело с людьми, которые губят себя. Особенно с жертвами крэка.

Тема была закрыта. Джоани подивилась на сына, который может быть таким заботливым по отношению к сестрам и семье и одновременно таким жестоким к близкому другу.

Она не хотела слишком много думать об этом и сделала то, что привыкла делать всегда: стала шутить. У Киры кололо в боку от смеха, когда она ушла в школу со старшим братом.

После этого Джоани приняла валиум. Просто для того, чтобы взбодриться. Она внушала себе это многие годы.

Моника испуганно смотрела на огромного мужчину перед собой. Уж очень он большой. Но, видно, хороший парень, которому во что бы то ни стало хотелось проявлять любезность, — по этой причине на него было больно смотреть.

Будучи крупного телосложения, она знала, какую борьбу ему приходится выдерживать дома, и не только с самим собой, но и с внешними силами. Хотя она и подтрунивала над ним вместе с Джоани, он ей очень нравился. Томми был добрым и сострадательным.

Она видела, что, несмотря на габариты, он на удивление легок на ноги. Это было второе, что бросилось ей в глаза: ему удавалось быстро передвигаться. У него это получалось даже лучше, чем можно было ожидать, судя по его комплекции, хотя он и пыхтел при этом, как паровоз.

Со своей стороны Томми испытывал блаженство. Рядом находились две женщины, которые разговаривали с ним как будто он — стоящая личность. Человек, с которым считаются и который принадлежит к их миру. Это был уже его третий визит, и он чувствовал, что его здесь и уважают, и ждут. Первое радовало его больше всего. Джоани теперь была для него богиней, и, поскольку она принимала его в своем доме, соседи смотрели на него совсем по-другому, особенно после того, как Джон-Джон однажды при всех потряс ему руку. Как и его мать, он, видимо, не судил о людях по внешнему виду. Томми сразу же решил, что мальчик ему нравится. Конечно, у него было право старшинства в семейных вопросах. Он был по отношению к сестрам как бы отцом, следившим за ними не хуже ястреба.

Теперь, благодаря Бруерам, люди приветствовали сидящего на балконе Томми, и он даже стал ежедневно совершать длительный поход в магазин. Уже одно это было трудным делом, но усилия не пропадали зря, так как теперь люди заговаривали с ним. Даже интересовались им. У него появилась собственная ниша в жизни округа.

К тому же у него появился неограниченный доступ к Кире, что для него было важно. Он любил ее, любил бывать с ней. Она была для него всем, но самое главное — она тоже любила его. Она сама сказала ему об этом. Девочка сообщила ему и о том, что семья сковывает ее инициативу, но он попытался разъяснить ей, какое это счастье, когда тебя окружают люди, искренне заботящиеся о тебе, и, как он понял, она догадалась, что он имеет в виду. Во всяком случае, он надеялся на это.