Чтение онлайн

Вячеслав запнулся. Она смотрела на него. Сейчас, на какой-то миг с лица сидящего перед ней мужчины пропали суровость, злость, решительность. И на лице она с ужасом нашла боль. Только боль и ничего кроме боли. Боль корежила черты, дергала кадык и мокро блестела в глазах.

— Он нашел? — тихо спросила она.

Лицо Вячеслава снова стало жестким, глаза налились яростью. Дернулись туда-обратно вздувшиеся желваки.

— Он умер, — холодно отозвался Вячеслав. — Посмотри на меня. Видишь хоть что-то от него?

Она покачала головой. Не то несогласно, не то растерянно.

— Переводи, — бесстрастно приказал Слава. — Я рассчитывал, что вы серьезно отнесетесь к моим словам. Однако вы, видимо, решили, что наше требование можно замять, перевести в другое русло, спустить на тормозах. Нет. Я еще раз подчеркиваю, что не шутил и отвечаю за каждое свое слово. Сейчас от данных вам двадцати четырех часов осталось полтора. Как я и предупреждал, через полтора часа ваших военных баз на территории нашей страны не будет. Хорошо, если вы успеете убрать их своими силами.

Американец выслушал перевод, нервно поигрывая снятым с пальца перстнем-печаткой. Быстро сказал что-то. Слава покосился на Юлию.

— Он требует, чтобы вы выдали ему вертолет. Он хочет покинуть Белый город и вернуться на воронежскую базу, с которой сюда прилетел.

— Обосрался, — бесцеремонно заявил Вячеслав. — Драпануть решил. Передай ему, что он имеет полную свободу воли, но только в пределах Белого города. Покинуть город он не сможет. В ближайшее время, во всяком случае.

Юля начала переводить, но американец покачал головой и сказал на чистейшем русском:

— Можете не переводить. И не отпускать. А вам, господин президент, если позволите вас так называть, я бы посоветовал не бросаться словами. Если я не смог переубедить вас и по моей вине погибнут люди, я хочу быть среди этих людей. Это мой долг. Потому, если вы передумаете, повторно прошу отпустить меня…

Вячеслав с громким щелчком захлопнул раззявившийся рот, стиснул зубы. Выходит, янки с самого начала ваньку валял. Понимал каждое слово и… Его последнее заявление, конечно, делает ему честь, но отпускать его теперь и подавно нельзя. Вообще проще всего пристрелить прямо сейчас. Так было бы спокойнее для всех.

Американец, посол он там был или шпион, вышел, коротко кивнув на прощание. Слава поднялся из-за стола, на ходу достал пистолет, щелкнул предохранителем. Хлопнула дверь скрыв от Юлии и новую власть, и коридор, и…

Грохнул выстрел.

Сергеев вытянулся на траве в полный рост. Мысли были странными. То вяло текли, словно цепляясь нога за ногу, то вдруг начинали скакать бессвязным галопом, прыгая с пятого на десятое. Притом в голове ничего не оставалось: прыгая или переползая, но вылетали эти мысли окончательно и бесповоротно, не оставляя и следа или памяти о своем существовании.

Капитан сел и потер виски. Юрка дрых в палатке. Устал пацан. Интересно, какая сука его сюда втравила. Ну ладно Сергеев, он многое повидал, многое знает, говна за свою жизнь достаточно нахлебался, чтобы прийти к определенным жизненным позициям. А мальчишку-то этого зачем в подобные вещи втравливать?

Беззвучно завибрировала трубка, которую ему выдали вместе с инструкциями. По спине Сергеева пробежал неприятный холодок. Из этого телефона мог послышаться только один голос. И капитан знал дословно, что это голос скажет. Варианта было два. Либо — либо. Третьего не дано. Звонить, чтобы спросить, как здоровье жены, сюда никто не станет.

— Ворон, — по инструкции отозвался Сергеев.

— Лети, птичка моя, — голос, искаженный связью, был спокоен и непоколебим. — Через минуту взлет.

Связь оборвалась. Капитан действовал бездумно, механически. Каждое движение, каждое действие шло на автомате. Никаких эмоций. Эмоции не нужны. Он солдат, он робот, он руки, ноги, уши и глаза — все, что угодно, только не ум, честь и совесть. Когда выполняешь приказ, ум, честь, совесть и все прочее должны спать, либо подчиниться идее.

Только в одном пункте капитан Сергеев отошел от инструкции. Он не стал будить лейтенанта Юру Дружинина. Он все сделал сам, не пожелав делить ответственность с пацаном, который сладко сопел под брезентовым тентом.

Ему казалось, что он не заснет. Слишком много событий, решений, адреналина, выпущенного в кровь, было в последнее время… Их и впрямь оказалось слишком много, и Вячеслав, сам того не заметив, уткнулся в столешницу.

Сон был странным. Без сновидений, но с осознанием того, что спит. И просыпаться не хотелось. Просто ровная чернота, первозданная тьма, в которой он плыл в полной невесомости. Плыл, не ощущая тела, да и не было сейчас у него тела. Было просто осознание тьмы, осознания того, что тьма — это сон и какое-то странное внутреннее спокойствие. И он тонул в этом спокойствии. А потом в него резко постучали.

Слава вскинулся, непонимающе посмотрел перед собой. Возле стола стояла Юлия Владимировна. Что-то случилось, или только должно случиться, или…

— Рассказывай, — распорядился Вячеслав, стряхивая остатки сна.

— Базы уничтожены, — Юля говорила очень тихо. — Теперь уже все пять. Группы, уничтожившие базы, отозваны. Одна из них уже вернулась. Вторая на подходе. Америка и Европа стоят на ушах. США требуют незамедлительно выдать вас как преступника, в противном случае грозятся ответным ядерным ударом.

— Ответным, — Слава зло скрежетнул зубами. — По ним еще никто не стрелял, так что речи об ответном ударе быть не может. Так и ответь. А то, что мы уничтожаем вооруженные бандформирования на собственной территории — это наше внутреннее дело и США оно не касается.

— Эти вооруженные формирования — войска США.

— В таком случае мы уничтожаем нарушителей границы и сами можем выдать США ноту протеста. Они вторглись на нашу территорию без объявления войны. Мы защищаем свои границы. Только и всего. А они…