Чтение онлайн

Остальное войско феодоритов отступало к пещерному монастырю. Но дальше дороги не было. По крутой лестнице в город можно было подниматься только поодиночке. Армия оказалась прижата к неприступной скале, а турки продолжали натиск, рубили смешавшуюся, тесную толпу феодоритов, и сплошной ковёр из павших воинов устилал весь склон, всё круче поднимавшийся вверх.

Александр вскочил, опрокинув стул, бросился к лестнице, ведущей вниз.

– Князь, не делай этого! Ты не спасёшь армию, а лишь погубишь себя самого,– воскликнул Николай, становясь ему поперёк дороги.

– Если мне не удастся спасти положение, если армия погибнет, то погибнет и вся страна,– сказал Александр, пытаясь отстранить Николая.

– Не погибнет! Отсидимся за богом данными стенами. А вот если погибнешь ты, то тогда действительно погибнет и страна. Подумай об этих женщинах, детях, жизнь которых зависит от твоего правильного решения,– сказал Николай, указывая на тысячи плачущих женщин, стоящих с детьми на краю обрыва. – Именно ты должен организовать оборону города, именно ты – флаг, символ нашей независимости, нашей надежды на достойную жизнь. А армия уже погибла. Ты не сможешь её спасти. И никто не сможет.

Солнце стремительно падало за горизонт, напоследок окрасив вершины гор багровым цветом. Внизу, в уже скрывшейся в сумерках долине, шла кровавая резня. Она продолжалась почти всю ночь. Поднимались вверх по лестнице воины, с головы до ног покрытые кровью. Наверху в свете факелов их первым встречал князь, горестно кивал знакомым, подбадривал простых воинов, а сам украдкой вытирал набегавшие слёзы. За князем спасшихся встречали женщины, спрашивали о своих мужьях, сыновьях. Из темноты выныривали знакомые лица. С трудом воины вынесли на плечах раненого Тарамана Теодомира. Потом поднялся, шатаясь от усталости, ипостратиг Лесли Агапий и мирархи Спаи Илья, Арваниди Кириакос. А вскоре поднялся последний воин. В его спине торчало две стрелы.

– Всё! Шедшие за мной погибли, позади только турки. Армии больше нет.

– Где стратилат Смирнопуло?– спросил его Александр.

– Отказался подниматься и погиб,– прохрипел воин, падая на землю. Кровь хлынула у него изо рта.

– Окажите ему помощь!– крикнул князь.

Несколько человек подняли воина и унесли в лазарет, который организовали монахи. Но было ясно: воин не жилец на этом свете.

– Что с правой мерой Валамира Кузурмана?– спросил Александр у Теодорика.

– Около пятисот всадников на взмыленных конях поднялись по тропе в Банном овраге. Сам Валамир убит в сражении с турецкой конницей, прорвавшейся от Алустона и перекрывшей дорогу к главным городским воротам.

– Осветите вход в монастырь и бросайте камни вниз,– приказал воинам князь.

Горящие факелы полетели вниз. В их свете стало видно, что на площадке перед монастырём скопилась большая масса турок. Толпа народа: плачущие женщины, мальчишки, кинулись к обрыву, швыряя в пропасть сложенные в огромные пирамиды камни. Летящий вниз огонь, и град камней обрушились на турок, чтобы похоронить под собой многих торжествующих победителей.

На город опустилась ночь. Небо заволокли тучи, накрапывал мелкий дождик. В темноте по полю ходили турки с горящими факелами, добивая раненых, и доносились снизу предсмертные крики, а иногда слышался стук оружия и ржание коней. Всё ночь толпа женщин не расходилась, надеясь, что спасётся ещё кто-нибудь, но никто не постучал в железную дверь. Только под утро смолкли звуки. Лишь шорох дождя нарушал смертельную тишину.

Глава 26. Поединок.

На следующее утро жалобный стон муэдзина разбудил весь город. Муэдзин кричал с колокольни христианского храма, расположенного у подножья Соснового мыса. За ночь половина армии турок переместилась от южных обрывов Мангупа, к его северным отрогам. С северной стороны между отрогами в город были проложены тропы. Там же располагались и главные ворота города. Но высокие стены с мощными башнями, построенные в разрывах между отвесных скал ещё столетия назад и укреплённые князем Алексеем, в сочетании с крутыми склонами, непреодолимыми для конницы, делали эти проходы в город неприступными. Главная дорога проходила непосредственно под скалой Восточного мыса, и прорваться по ней к городским воротам, обрамлённым высокими башнями, было практически невозможно.

Бунчук Гедык-Ахмед Бассы развевался на подворье христианского храма. Дома небольшого посёлка возле храма, покинутые жителями, стали пристанищем для турецких военачальников.

Обе стороны, обменявшись посольствами, договорились не препятствовать друг другу в захоронении тел погибших. Оружие павших феодоритов, по соглашению, принадлежало туркам. Теперь в турецкой армии не осталось плохо вооружённых воинов.

В городе жалобно звонили колокола, плакали женщины, а в храмах шли моления за упокой душ погибших. Тело Константина Смирнопуло было поднято наверх, и тысячи людей присутствовали на его похоронах. Вечером после похорон стратига, князь вернулся во дворец, собрал Военный Совет и выступил перед собравшимися стратигами.

– Мы проиграли решающее сражение с турками, потеряли почти всю свою артиллерию, десять тысяч лучших воинов, в то время как потери турок – лишь пять тысяч. Причина – моё опрометчивое решение передать вам, высшим военачальникам Феодоро, все полномочия по ведению войны. Вы оказались бездарными полководцами, потому что добивались своего положения не военными победами, а знатностью, богатством и хитростью. Никто из вас никогда не командовал войсками во время сражения. Султан Мехмед таких военачальников сажает на кол. Но я не султан, и поэтому лишь упраздняю Военный Совет, снимаю с ваших плеч ответственность за судьбу княжества. Впредь буду использовать каждого из вас в соответствие с его талантами и способностями. Всю ответственность за оборону столицы беру на себя. Моим заместителем назначаю Теодорика Вельца. Топотиритом – комендантом Цитадели остаётся Георгий Мораки. Топотиритом, комендантом города – Сидериди Виссариона. Всё! Остальные назначения проведу позже.

С места поднялся Лесли Агапий. Упитанное брюшко нагло вылезло впереди своего хозяина, и Александр, вдруг, ощутил гадливое чувство к этому седеющему стратигу.

– Молодой человек,– сказал Агапий. Мы ходили с твоим отцом против хана Золотой Орды, когда ты только писать под себя перестал. Поэтому, не надо нам говорить, что мы заслужили свои чины лишь дворцовыми интригами.

– Я тебе не молодой человек, а твой князь, Владетель земли Феодоро. А ты - ничто, мусор под моими ногами,– вспылил Александр. – Нарываешься на неприятности, Лесли Агапий! Или просидеть в башне остаток дней – твоё настойчивое желание? Я могу легко его исполнить.