Манипулятор

— Добрый вечер, меня зовут Линда, — повторяю, наверное, в десятый раз за последние несколько минут, но все мои слова отскакивают от собеседника, словно горох от стенки, и прилетают обратно, мне в лоб, набивая на нём болезненную оскомину. Но и я не из ленивых, повторю в одиннадцатый. — Добрый вечер, меня зовут Линда, — монотонно вещаю, безучастно разглядывая мужчину, каждая клеточка которого просто кричит о том, что хозяин не настроен на диалог.

Одетый в шелковую расстегнутую пижаму изумрудно — зеленого цвета и домашние тапочки, молодой человек развязно зевает, демонстративно глядя в потолок. Поза расслаблена, левая нога согнута и заброшена голенью на правое колено. В целом, все его жесты говорят о том, что этот мужчина — король ситуации. Или просто пытается им казаться…?

Золотисто — оранжевое закатное солнце бьет по глазам через высоченные окна особняка, заливая готический зал магическим драгоценным светом. Вообще, до переезда в Румынию я наивно полагала, что все эти замки «а-ля поместье графа Дракулы» существуют только на открытках и в фильмах. На деле же оказалось, что подобный может иметь абсолютно любой человек, у которого денег «чуть» больше, чем у других, их тут тьма. Вот, у отца этого говнюка их явно больше…

— Добрый вечер…

Собираюсь продолжить осточертевшую фразу, но мужчина неожиданно поднимает голову и пронзает меня ясным взглядом ярких сине — зеленых глаз, словно аквамарины с вкраплениями малахита, или лесное озеро в ясный день: сверху — прозрачная синева небес, внизу — таинственное зеленоватое мерцание подводных трав. На секунду даже успеваю обрадоваться, но мистер «заноза в заднице» подносит ко рту большущий пластиковый стакан с клубничным коктейлем и начинает остервенело дуть в трубочку, пуская молочные пузыри. Это уже откровенное издевательство над моей нервной системой, но я от чего-то терплю.

Криво дергаю уголками губ, изображая улыбку, что, уверена, больше смахивает на первые признаки инсульта. Вдоволь набаловавшись, эта здоровенная детина делает крупный глоток и, с наслаждением причмокивая, вкушает холодный напиток. Плотно сжимаю челюсти и инстинктивно сглатываю слюну. Пить хочется невыносимо, и он прекрасно об этом догадывается. Это заметно, как по его ядовитой призрачной ухмылке, так и по капельке пота, предательски соскользнувшей в декольте моей рубашки.

Картинно облизав губы, заносчивый подлец убирает стакан и закидывает руки за голову, демонстрируя загорелое поджарое и рельефное тело, донельзя расписанное причудливыми, а местами и ужасающими, узорами.

— Добрый вечер, — гашу раздраженный вздох, но не выдерживаю, и со звонким хлопком ударяю ладонью по кожаному подлокотнику кресла. — Габи! — рявкаю на повышенных тонах и только тогда добиваюсь должного результата.

Мужчина заинтересованно вздергивает выразительную бровь с росчерком шрама посередине и немного подается вперед.

— Как — как, говоришь, тебя зовут? — учтиво интересуется, а у меня чуть не начинает валить пар из ушей.

Я же сто раз повторила!

— Меня зовут Линда, — растягиваю губы в убийственном оскале, сохраняя в голосе полную невозмутимость.

— Сколько стоишь, Линда? — презрительно хмыкает носом и упирается локтями в колени. Полудрагоценные камни его глаз хищно сверкают из-под полуопущенных ресниц.

Это откровенное хамство, и я его терпеть точно не намерена. Пускай, именно этого говнюк и добивался.

— Что? — сухо отрубаю, давая ему шанс исправиться.

— Сколько стоят твои услуги…? Ты же здесь не бесплатно, — скалит белоснежные зубы в улыбке, выдержав нужную паузу для того, чтобы вопрос звучал более двусмысленно.

Я понимаю, что имел ввиду он вовсе не мои профессиональные навыки и услуги специалиста, но отвечаю на вопрос, который удобен МНЕ, дабы не поддаваться провокации и не выходить на конфликт.

— Дорого, Габриэль, — дергаю уголками губ, улавливая в его взоре что-то похожее на азарт. — А посему, давай побережем деньги твоего отца и сдвинемся уже с мертвой точки…

— У меня и самого достаточно денег, малышка, чтобы мы могли не вылезать отсюда ближайший год, — надменно фыркает и плотно сжимает челюсти, на которых начинают играть желваки.

Проглатываю фамильярности и кидаю озлобленный взгляд за окно, дабы он его не увидел и не считал мою слабость. Искрящиеся протяжные лучи за стеклом пробиваются сквозь атмосферу, создавая причудливые световые дорожки в легкой вечерней дымке. В данную минуту мрачные пейзажи Брашова выглядят почти волшебно, укутанные золотистой прозрачной солнечной пылью, но уже через несколько десятков минут город погрузится во мрак.

— Ты находишься под домашним арестом, — медленно возвращаю внимание к молодому мужчине, нарочито игнорируя его выпады и переводя тему в нужное мне русло. Расслабленным жестом Габи достает из кармана пижамных штанов тяжелую металлическую зажигалку и темные длинные сигареты. Неторопливо закидывает в рот никотиновую палочку, со звоном щелкает крышкой и чиркает колесико, прищурив один глаз. — Возможно, тебе грозит реальный срок… Не поделишься, что же ты такого натворил?

Меняю ноги, закидывая правую на левую, и выжидающе жду ответа.

Мужчина широко расставляет колени в стороны и откидывается на спинку. Убирает пятернёй непослушный темный локон, упавший на лоб, и жадно вдыхает полной грудью едкий дым.

— Я убил человека.

В маленьком душном кабинете, арендованном на окраине города в старом здании, пахнет затхлостью и пылью. Сколько бы аромадиффузоров и благовоний я не израсходовала, я всё равно ощущаю эту вонь.

Тусклый свет пробивается сквозь узкое витражное окно, словно не решается войти в это пространство. Осколки цветного стекла: багряные, иссиня-чёрные, изумрудные — дробят его на тысячи призрачных бликов, превращая в живую мозаику теней и отблесков.

Лучи, просачиваясь сквозь замысловатый узор, теряют свою первозданную чистоту. Они окрашиваются в тона печали и затаённой угрозы: алый становится цветом запёкшейся крови, зелёный — ядовитой тиной стоячего пруда, а глубокий синий — бездонной пустотой ночного неба без звёзд.

Не туда, меня снова ведет не туда.

Холодными руками, начинающими заходиться мелкой дрожью, достаю из выдвижного ящика блистер и выщелкиваю пару таблеток. Лекарство оседает на языке неприятной горечью, отрезвляя разум и не давая скатиться в недра воспоминаний. Сейчас отпустит…

Включаю настольный вентилятор, что смешивается своим треском с чётким тиканьем метронома, концентрируюсь на этом раздражающем звуке и чувствую облегчение.

На сегодня у меня нет гостей, или, как бы их назвали другие мои коллеги — психологи, пациентов. Не было и вчера. Почему-то все, кто когда-то решился уехать из России, не говорят о том, что в чужой стране ты к чёрту никому не нужен? Но я отчаянно стараюсь наладить свою жизнь уже третий год, напоминая себе, что хуже, чем было там, здесь быть не может…