Чтение онлайн

— Боюсь, Сидор Федорович, не напрасно Хутаев засуетился. Жидковат его наследник оказался: дал показания, начал топить папашу. Тищенко его выпотрошил, как всегда, «по дружбе». Конечно, ручаться, что все правда, не буду. Ну, за уточнениями дело не станет. Ему сейчас только к нам дорога: свои уже не примут. Не только родного папу, но и самого большого ихнего «отца» — Тушина Павла Петровича сдал. Хутаев у Тушина — правая рука... Может, и напрасно выпустили мы Степу. Могут и не посчитаться с его отцом, а у Тушина в его положении другого выхода и вовсе нет.

— Значит, ищут уже мальчишку? У Тушина, кстати, не только чеченские боевики под рукой. Там и местная поросль, и азербайджанцы только и ждут момента, чтобы вступить в игру.

— Это и настораживает. Почему-то они необычайно пассивны. Тишь да гладь. Тушин дома чаи распивает со своей чеченской свитой... Кстати, не могу избавиться от ощущения, что все эти загадочные исчезновения — их рук дело.

— Маньяк, что ли, тоже?

— Нет, вряд ли. Просто создается специфический криминальный фон, пользуясь которым чеченцы рвутся напролом к власти и авторитету. Тушин уступил искушению переложить часть своих «отцовских» забот на чеченскую общину. При этом его собственные доходы не уменьшились. Община тоже получает долю как от легального, так и от подпольного бизнеса. Причем многие из тех, кто раньше избегал стычек с законом, теперь, из-за возросших поборов, пускаются на темные делишки. А чеченцам на пятки наши хлопчики наступают. Взять того же Анатолия Зудова. Он как освободился восемь месяцев назад, времени терять даром не стал. Чувствуется, что подготовился в зоне к выживанию «на свободе с чистой совестью». Постоянно трется в компании с азербайджанцами. Отношения между «азерами» и чеченской общиной (хотя там народ со всего Северного Кавказа — лезгины, аварцы, ингуши) накалены. Борьба за влияние...

— Где, в Баланцево, Иван? Не слишком ли много усилий ради обладания нашим городком?

— Были у меня по этому поводу соображения, съездил в Москву...

— На своей?

— Да. Кстати, когда у нас уже бензин будет? Дело не в деньгах, просто каждая заправка — сплошная нервотрепка. Вот сегодня на трассе...

— У нас?

— Да, на выезде. Потерял час, да еще и этот Насыбулин из ГАИ пытался мне попутчицу подсунуть. Вечно у него амуры на посту. Что это вообще за тип? Женщина, правда, интересная, но можно подумать, что только у меня и забот, что развлекать дамочек разговорами.

— Ты как будто с утра уже с одной дамой пообщался. Мамедову из изолятора вы с Шиповатовым забирали?

— Мамедову? Нет, это Максим собирался с нею провести что-то среднее между разговором по душам и следственным экспериментом... Со мной она говорить отказалась. Я ведь дружен был с их семьей, так что, мне и присутствовать на допросе не следовало. Заезжали вместе, а потом я — в Москву, а Максим с нею... кстати, а где он сейчас?

— Не знаю уж, что там лейтенант придумал, но отвечать будете вместе. Нигде не можем найти.

— Да ладно, куда им деться! Что-то Максим мудрил, даже мне толком не сказал... Психология. У него, между прочим, получается, парень способный, даром, что молодой. Я сейчас объеду все места, где они могут оказаться.

— Не торопись. Дом Абуталибовых под наблюдением...

— Нутриевая ферма?..

— Осмотрели каждый угол — ни души. Одни крысы.

— А сама Алия?

— Тоже сгинула. Розыск уже объявлен. Что-то у нас вся городская элита в бегах. Затылок почесать некогда, а ты то в Ленинград, то в Москву... А результатов нет и нет. Давай-ка, Иван, в Баланцево получше вглядимся. Думаю, все они где-то здесь, на дно залегли.

— Признаться, я думал, за доллары можно получить апартаменты и получше. Ни дать, ни взять — заводское общежитие. Может, переиграем все это дело? — внезапно Лобекидзе остановился на полуслове, вспомнив существенное: — Ох, совсем из головы вон. Это же теперь ваш офис!

— Дело, дело, Иван. Удобства, отдых — все это потом. Беда в том, что в мои годы уже почти невозможно полностью переключиться. Мне было хорошо у вас, Иван. Знаете, когда человек сразу придется по душе... Словом, когда компания заработает, у вас будет повод убедиться, что Майкл Фрейман не пустобрех.

— Да бросьте, Майкл...

— Нет, я имею в виду не бизнес. Тут все просто — сначала работаешь на авторитет, а потом — авторитет на тебя. И мне невыразимо горько, что именно такая беда свела нас. Я сделаю все, чтобы помочь вам в поисках убийцы. Конечно, я не сыщик, не профессионал, но старый Фрейман пока еще разбирается в людях... Этот мальчишка из соседнего номера...

Низкий полированный столик был освещен лишь скупыми отблесками света из номера, соединенного с комнатой Фреймана общим балконом. Огни фонарей и сумерки читать не позволяли, зато света было достаточно, чтобы не пронести мимо рта рюмку с коньяком и ломтик лимона. Разговаривали вполголоса. Постороннему наблюдателю могло показаться, что у окна сумерничает парочка тихих алкоголиков. Однако, приглядевшись повнимательнее, можно было заметить, что уж слишком пристально вглядывается Лобекидзе в установленное на балконе особым образом зеркало, в котором отражалось все происходящее в соседнем номере. Внезапно он пружинисто вскочил со стула.

— Что случилось, Иван? — шепотом спросил Фрейман, приподнимаясь и заглядывая на балкон.

— Порядок, Майкл. Все в норме. Просто девушка отошла в угол комнаты, я ее потерял из виду. А мы договорились, что я буду контролировать каждый шаг. Если верна хотя бы половина из того, что мы предполагаем, то этот юнец — хитрая и жестокая тварь. И шанса у него не будет. Только с поличным!

— Успеем? Этот маленький негодяй...

— Если это действительно тот самый... то...

— Как там девочка? Вы ее видите?

— Умница! Настоящая актриса. А как держится! И опять же умница — дверь на балкон успела открыть. Парень, по-моему, готов.

Приглушенно зазвонил телефон. Трубка моментально оказалась в руке Фреймана. Следующим жестом он показал, что просят майора. Так же беззвучно поменялись местами. Фрейман прищурился и неотрывно следил за происходящим в соседнем номере.

— Майкл, мне необходимо отлучиться минут на пятнадцать. Сюда могли звонить только в самом экстренном случае. Боюсь, именно так и есть. Что-то предчувствие у меня нехорошее. Давайте «на посошок», чтобы хоть в этом я ошибся.

В этот сентябрьский вечер в сутолоке аэропорта затерялись три пассажира. Седой, скромно одетый, с виду — рядовой пенсионер, один из них, стоял в густой очереди на регистрацию. Он медленно продвигался, стиснутый между двумя молодыми крепкими кавказцами, в чем-то неуловимо похожими друг на друга, но, судя по всему, даже не знакомыми между собой, как, впрочем, и с неприметным пенсионером. Седой пассажир, держа в руке старомодный потертый портфель, поглядывал под ноги, озабоченный, казалось, лишь тем, чтобы не наступать на ноги соседям по очереди. Кавказцы же, напротив, беспрестанно озирались, видимо, впервые оказавшись в таком мощном людском водовороте. Их быстрые черные глаза под мохнатыми бровями все время перебегали с одного предмета на другой, ни на чем подолгу не задерживаясь.