Чтение онлайн

Apec чуть было не сказал, что он тоже не в теме, но вовремя прикусил язык.

— Да, пожалуй, нужно начать сначала, — сказал Стэф, разливая по бокалам вискарь и вино. — Я чувствую особенные вещи.

— О как! — сказала Аграфена восхищенно. Причем в восхищении этом не было никакого подвоха. Аресу снова сделалось обидно.

— И одна из этих вещей связана с тобой.

— Со мной?! — изумленно переспросила Аграфена.

— Ждите! — велел Стэф вместо ответа. — Я сейчас!

Оставив их заинтригованными и растерянными, он ушел в дом, чтобы через пару минут вернуться. В одной руке он держал потерянную Аграфеной клюку, а в другой — армейскую флягу.

— О, нашлась палка! — обрадовалась Аграфена.

— Палка? — Стэф посмотрел на нее с мягким укором. — Ты считаешь, что это простая палка?

— А как еще я должна считать? Простая палка. Ну, разве что охрененно старая и охрененно тяжелая. Я потеряла ее в тот день, когда вот он, — она ткнула пальцем в Ареса, — пытался защитить от хулиганов мою девичью честь!

— Знал бы, что ты за птица, не стал бы защищать, — хмыкнул Apec.

— А что я за птица? — спросила Аграфена и посмотрела на него как-то по-особенному, совершенно ненасмешливо. Почти так же, как до этого смотрела на Стэфа.

— Он пока не разбирается в птицах, Феня, — сказал Стэф весело. — Но движется в правильном направлении. Это я тебе точно говорю.

И Аресу снова показалось, что эти двое что-то скрывают от него. Что он лишний на этом междусобойчике.

— Не важно! — Аграфена махнула рукой. Получилось пренебрежительно. — Так что там с моей палкой?

— Откуда она у тебя? — спросил Стэф.

— Откуда? — Она на мгновение растерялась. — Это подарок от старого друга. Можно сказать, очень старого друга. Его уже нет в живых.

— Как звали этого друга?

— Я звала его дед Феликс.

Что-то такое промелькнуло у Ареса в голове, словно легким перышком коснулось. Где-то он уже слышал это имя.

— А фамилия у деда Феликса случайно была не Рыбаков? — спросил он.

— Рыбаков. — Аграфена уставилась на него с изумлением.

— Меня просветите? — спросил Стэф.

— Во время войны его звали Феликс Фишер, — заговорил Apec. — Он был помощником Герхарда фон Лангера и едва ли не единственным, кто остался в живых после той экспедиции на болото. Обратно в Германию он не вернулся: отсидел срок и остался жить в Марьино. Фамилию сменил с Фишера на Рыбакова.

— Дед Феликс был хороший! — сказала Аграфена с вызовом. — Немец он там или кто, но он был хорошим человеком!

Apec не стал спорить. Было видно, что его слова ее очень задели. В разговор вмешался Стэф:

— Этот посох подарил тебе дед Феликс?

— Да. — Аграфена кивнула. — Сказал, что когда-нибудь он мне понадобится. Ну вот он мне и понадобился во время спектакля. — В голосе ее слышалось сомнение, словно она сомневалась в своих словах.

— А где он сам взял этот посох? — спросил Стэф. — Он тебе рассказывал?

— Было что-то такое… — Аграфена нахмурилась, припоминая давний и наверняка малозначительный разговор с дедом Феликсом. — Эту палку… этот посох ему подарил старый друг. — Она вдруг замолчала, зрачки ее расширились, и глаза из ярко-синих сделались почти черными. — Этот посох подарил ему мой двоюродный прадед! Мама дорогая… Как я могла такое забыть? Как я могла его потерять?!

— Как звали твоего прадеда, Феня? — спросил Стэф, а Аресу показалось, что он уже знает ответ.

— Серафим. Моего прадеда звали Серафим. По ходу, в моей семье всегда любили странные имена. Он тоже был странный. Бабка моя говорила: блаженный, но очень добрый и очень светлый.

— Что с ним стало?

— Он пропал. — Аграфена поежилась, как от холодного ветра. — Пропал без вести во время Великой Отечественной. Так рассказывал дед Феликс. Давно рассказывал. Я была еще совсем малой и глупой… — Она потрясенно замолчала, а потом встрепенулась и спросила: — Так что необычного в этой… в этом посохе?

— Я покажу!

Стэф повертел посох в руке, с разных сторон посмотрел на железный набалдашник, а потом вытащил из кармана джинсов перочинный ножик. Несколько секунд он возился с посохом, а потом прямо на глазах у Ареса случилось чудо: железное яйцо развалилось надвое, а внутри оказался уже совсем другой, куда более изящный, куда более необычный набалдашник в виде то ли пёсьей, то ли волчьей головы. Вырезан он был из дерева неизвестной породы, цвет имел почти черный, но с каким-то перламутровым отливом. Однако удивительным был не материал, удивительным было другое: вместо шерсти волчью голову покрывала чешуя.

— Чтоб меня! — сказала Аграфена неожиданно громко. — Это же пёс Мари!

— Что? — спросил Apec.

— Это пёс Мари! Дед Феликс рассказывал мне всякие сказки про болото и Марь. Он мне, а ему, наверное, Серафим. Можно мне?

Она вопросительно глянула на Стэфа. Тот протянул ей посох.

— Зачем было прятать такую красоту? — Она провела пальцем по лобастой пёсьей голове, поскребла ногтем чешуйчатый загривок. — Это же самое настоящее чудо!

— И оно твое, — сказал Стэф. — Я думаю, его спрятали специально для тебя.

— Ага, а я его чуть не потеряла. — Аграфена выглядела потрясенной и растерянной.

— Ты не потеряла. — Стэф улыбнулся. — Особенные вещи невозможно потерять надолго.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Просто знаю. — Он пожал плечами, взял в руки флягу.

— И она тоже? — не выдержал Apec. — Что может быть необычного в обычной фляге?

— В самой фляге ничего. А вот в ее содержимом…

Взгляд Стэфа на мгновение затуманился. Apec и Аграфена вытянули шеи в ожидании удивительной сказки. Как малые дети, честное слово!

— И что там за содержимое? — спросил Apec, пытаясь вспомнить, заглядывал ли сам внутрь фляги. Должен был заглянуть непременно, хотя бы для того, чтобы прополоскать ее перед аукционом. Вот только он не заглядывал! Даже крышку не откручивал! Как такое вообще могло случиться?

— Там была записка, — сказал Стэф и положил перед ними пожелтевший от времени, но прекрасно сохранившийся тетрадный листок.

На листке аккуратным каллиграфическим почерком было выведено: «Степа, я скоро вернусь! Стеша».