Маракель
Шрифт:
– Этот… длинный проснулся, Армас его кормит своей кашей…
– Правильно. Ему не помешает. А то нервный, – усмехнулась Тати.
– А Кира спит. Она во втором блоке, – добавил Свен и хотел продолжить, но старушка перебила его:
– А сам когда спать будешь? Ты сколько времени не отдыхал?
– У меня все нормально, – отмахнулся Свен.
Тати недовольно покачала головой и стала укладывать срезанные метелки в корзинку.
– Я как раз хотел про Киру поговорить. – Свен орудовал серпом и искоса поглядывал на старушку. – Я рассказал ей про Эйлин.
– О-о-о, – удивленно протянула Тати.
– Ты можешь сразу отказаться. Просто я пообещал тебя спросить, – торопливо проговорил Свен. – Я рассказал, что ты шаманка.
– И?
– Она попросила, чтобы ты провела обряд над Светой… как с Эйлин, – мягко добавил Свен. – Кира хочет попытаться спасти душу подруги.
– Ты ей сказал, что у Тати не вышло? – Старушка не отрывала взгляда от рыжих стеблей, но в голосе почувствовалось напряжение.
– Конечно. Я ей сразу сказал, что ты откажешься, но эта девчонка такая настырная, пристала, как репей. Отказывается уходить без подруги. А нам нельзя просто заклеймить и отправить этого изверга на поверхность. Ты ведь тоже понимаешь, что…
– Что мне понимать? – Тати наконец повернула к нему голову и нахмурила седые брови.
– Я не могу оставить ее в живых.
Тати пристально посмотрела на него и с силой тряхнула корзиной, полной срезанных метелок.
– Нет! Нет, Свен.
– Неужели ты сама не хочешь этого? Это ведь она виновата! Маракель виновата, что Эйлин больше нет!
– Нет, Свен. Этого нельзя делать. Ты ведь знаешь, что ждет тебя за убийство.
– Никто не узнает.
– Но будешь знать ты! И на очередном экзамене ты не сможешь этого скрыть!
– Я все равно это сделаю. Пройдет три дня, и изверг полностью подчинит тело девушки себе. Ее душа будет крепко спать. И Маракель почувствует все. Всю боль, какую она причинила Эйлин. Ее ужас и страх.
Старушка трясущимися руками прикрыла рот – из рук выпала корзина, она шагнула к Свену, наступив на рассыпавшиеся метелки, и горько прошептала слабым голосом:
– Что ты говоришь? Они ведь тебя не пощадят. Тебя не оправдает ни один суд, ни один присяжный.
– Мне все равно, – решительно ответил Свен.
– Нет, я не могу этого допустить… Мы попробуем, – дрогнувшим голосом произнесла Тати. – Я проведу обряд.
– Не надо, Тати, – устало возразил Свен. – Тебе это сложно. Да и не успеть уже все подготовить.
– Откуда тебе знать, сложно мне или нет? Это только меня касается. А в тебе говорят жажда мести, обида и боль. Но месть – это недостойный путь для настоящего человека. Если ты ее убьешь, твоя душа станет такой же черной, как у обращенного извергом. Тебя ждет изгнание. Или смерть.
– Ой, только не надо объяснять мне догмы, как ребенку. Я все это знаю. Но как дальше жить, если это чудовище так и останется безнаказанным? Я долго ждал, представляя, как встречусь с ней и отомщу за Эйлин. И вот Маракель у меня в руках…
– Я сказала, что мы совершим обряд! – повысила голос Тати. – А ты иди, выспись и выброси из головы эту мерзость, – грозно проговорила она, отнимая из рук Свена серп.
Глава 7. Завтрак с Тати
Когда Кира проснулась, то не сразу поняла, где находится. Сначала ей показалось, что ее заживо похоронили в очень просторном гробу, и уже хотела завизжать от ужаса, но вовремя спохватилась, вспомнив, как Свен отвел ее в блок № 2, который совмещал в себе библиотеку и медпункт, и предложил поспать в напоминающем обтекаемую ракету саркофаге – капсуле для сна.
«Выспишься за пять часов, будет ощущение, что двенадцать часов проспала», – предупредил он, закрывая выпуклую крышку. Кира сразу отключилась, как только прикрыла глаза. Ей ничего не снилось, она слишком устала.
И вот теперь она и вправду чувствовала себя хорошо отдохнувшей: в теле ощущалась легкость, прилив сил, а голова была абсолютно свежей. Кира толкнула вверх крышку, и яркий свет ослепил ее. Сквозь панорамные окна виднелись залитые солнцем джунгли.
Кира сладко потянулась и подошла к окну. Увидев в отдалении карантинный блок, Кира вспомнила о Свете: «Сейчас она сидит там связанная, в темноте, одна. Вернее, не одна, а наедине с монстром внутри себя. Ей, наверное, дико страшно. Ничего, пусть потерпит. У нас все получится, Свен обещал поговорить с шаманкой. А если он не сможет, то я сама постараюсь уговорить ее. Тати добрая, она поймет».
В желудке заурчало. Неужели чудо-овощ наконец переварился? Хотелось чего-нибудь пожевать… и в туалет. Окно немного зеркалило, и в нем в полный рост отражалась невысокая девчонка в помятом худи и с таким же помятым лицом. Тушь осыпалась под глазами, на щеке отпечаталась ее же пятерня. Надо бы привести себя в порядок, умыться хотя бы. Кира решила поискать дверь, но после безуспешных попыток поняла, что самостоятельно выбраться не сможет.
«Где эта дурацкая кнопка? Куда нажать? Ну же, где ты?» – бормотала она про себя, водя рукой по гладкой стене. Внутри нарастало раздражение, вслед за которым появились панические мысли. Что, если у них тут принято спать до обеда и никто не придет еще несколько часов? Может, о ней забыли? Или вдруг Свен ее обманул и теперь она тоже стала его пленницей?
Кира была близка к тому, чтобы заплакать от бессилия, но дверь отворилась, и на пороге появилась Тати. В руках у нее была миска с чем-то дымящимся и ароматным. Блюдо напоминало ячневую кашу, перемешанную с овощами.
– Тати… Как же я рада тебя видеть. – Кира подскочила к старушке и хотела обнять ее, но удержалась, ведь она не знала здешних традиций и не рискнула заключить старушку в объятия.
– Проснулась? Я еды принесла. Уже голодная? – хитро улыбнулась Тати. – Это вкусно. Вот каша из чуваса. Ешь. На здоровье.
– Спасибо большое. Твой русский почти идеален, – похвалила Кира шаманку, тоже желая сделать ей приятное.
– Нашла книги у Армаса. Читая, начинаешь понимать душу языка. Я скоро буду говорить как Кира и Яша.
– Я думаю, даже лучше, – усмехнулась Кира и состроила сконфуженную рожицу, смешно наморщив нос. – А где тут туалет?
Старушка быстро пересекла комнату и приложила руку к фрагменту стены, который ничем не выделялся на сером фоне.
«Они не только различают оттенки лучше нас, но и видят сквозь стены, что ли?»