Чтение онлайн

Я люблю охоту на волка, она напряженная и требует от охотника большой выдержки. Охотятся на него с пулями или с крупной дробью, как придется. Саами закалывают его, потому что они редко носят ружье.

Если одинокий волк видит человека, он с любопытством приближается к нему, но остается вне досягаемости выстрела. Нападать он не отваживается. Может быть, он предполагает вблизи человека найти добычу - внутренности оленя или пойманную в силки и застреленную дичь. Он ведь очень хитер. Если человек идет дальше, то волк иногда следует за ним, сохраняя дистанцию и остерегаясь ее сократить. Кто в таком случае идет без оружия, легко может перепугаться и пуститься сразу наутек.

Меньше всего боятся волков в тех местах, где они водятся. В страшные истории о нападении волков там не верит ни один человек. Кто не труслив, тот не сбежит даже от нескольких волков, хотя их вой и звучит не совсем привлекательно. Дубинкой каждый в состоянии убить нескольких волков. Силы одного зверя недостаточно, чтобы справиться с крепким оленем, на пасущуюся в тундре лошадь волк остерегается нападать. Только перед стаей обречен любой зверь, кроме медведя и росомахи. Росомаха, по словам охотников, может спастись на деревьях.

Я сам с женой некоторое время жил в местности, где водились волки, и охотился, хотя и безуспешно, на этих хитрых зверей. Мы редко выходили тогда без оружия, потому что эти бестии подходили ночью к самой нашей избушке, и по утрам мы находили на снегу их свежие следы. Волков было несколько, и им приписывались нападения на оленей. Наш дом стоял далеко в стороне, а еще дальше жила одна семья поселенцев; их десятилетний ребенок ежедневно ходил в школу за шесть километров через места, в которых водились волки. Малышка их не боялась. Много часов проводила она в пути и всю зиму волки не трогали ее.

Каждый поселенец ненавидит волков и преследует их где только может. Я же не постоянный житель тундры, и мне нечего терять. Поэтому я смотрю на волка иначе и любуюсь им, как любуется охотник всем, что принадлежит природе. Для меня нет ничего прекраснее, чем стоять в тихую зимнюю ночь в тундре, когда все укутано снегом и северное сияние полыхает по небу. Ни один звук не нарушает тишину. Такая полная тишина бывает только на Севере. Местами видны тонкие березки в полусвете, потому что это не ночь и не день, а своеобразные сумерки, рожденные снегом, луной и звездами. Если в это время над безмолвной природой вдруг раздастся волчий вой, то мороз пробегает по коже. Именно так, потому что это не страх, а холодный озноб. Волчий вой неописуем: он ужасен и красив, дик и первобытен. Еще красивее сам волк, когда он стоит на холме и воет в ночь.

Встречаются и воющие собаки, происхождение которых идет по прямой линии от волков. Хотя собак натравливают на волков и потому между ними не существует дружественных отношений, не так уж редко встречаются их помеси, большей частью похожие на волков, но иногда и на собак. Для охраны стад они едва ли пригодны.

Трусость волков сохраняет их от уничтожения. Прежде чем отважиться на нападение, он обеспечивает себя на всякий случай от неожиданностей, всегда готовый к отступлению. Ему не придет в голову перепрыгнуть через забор, если он не может также легко выбраться обратно. Он избегает ловушек, очень недоверчиво относится к привязанным животным и берет их только в крайних случаях. Голодный, он становится безумно смелым, только здесь, на Севере, ему не приходится голодать.

Чтобы распространение волков не стало угрожающим, государством назначены премии за их уничтожение; это побуждает охотников и поселенцев охотиться на волков. Если весной кто-нибудь найдет целый выводок, то это доходное дело, к тому же волчат можно продать в зоологический сад или любителю. Старый же волк приносит охотнику, кроме денег за шкуру, еще премию. Пока у жителей глухих мест есть ружья и они, как всегда, без Особого разрешения будут заниматься охотой, ни о какой угрозе со стороны волков не может быть и речи. Только во время войны, принесшей жителям глуши много зла, так как у них были отобраны ружья и они не могли охотиться, волки чудовищно расплодились. Пройдут еще годы, прежде чем пастухи будут иметь возможность оставлять свои стада пастись без присмотра и прежде чем звери тайги и тундры будут снова до некоторой степени в безопасности от Изегрима.

Медведь в первый год жизни еще слишком мал, чтобы нападать на крупных зверей. Все, что ему нужно, он получает без борьбы и в игре проводит свою юность.

Марбу не был исключением, только ему не хватало сверстника, с которым он мог бы драться и резвиться. Медведица, вероятно, еще страдала от ранения и была для него слишком медлительной. Без смысла и цели скакал он по лесу, гонялся за бабочками или лазил по деревьям, хотя там наверху ему нечего было ловить.

Хейке он больше не встречался, но другие его видели и рассказывали об этом. Они вовсе не искали его, чтобы полюбоваться этим неуклюжим существом, а встречали случайно и жалели, что оказывались перед ним и медведицей без ружья. Зимой, по их мнению, им обоим должен был прийти конец.

Когда медведица заметила, что люди за нею наблюдают и что на Утсйоки уже небезопасно, она покинула эту местность и описала большой полукруг, избегая открытой тундры. Марбу следовал за ней, но частенько убегал на болота, где ягод было больше. В это время его видели одного, но он исчезал в лесу, как только замечал приближающихся людей.

Однажды медведица была не в духе. Мучил голод. В ее возрасте ни один медведь не довольствуется почками и ягодами, а охотно убивает иногда крупное животное, чтобы полакомиться им. Несколько дней ей не удавалось добыть никакой пищи. Теперь у нее урчало в животе.

Ворчанием и шлепками подгоняла она Марбу, который понятия не имел о том, чего она от него хотела. У него, однако, пропала охота играть, и он тащился за ней, понурив голову, на большом расстоянии. Едва хватало времени, чтобы поесть жуков, ягод и почек.

Потом они остановились у ручья и хотели половить рыбу, но не поймали ни одной. Форели, казалось, догадывались, что большая тень опасна для них. Когда же еще и Марбу вошел в воду и окончательно разогнал рыбу, медведица снова пустилась в путь.

В одном месте им все же посчастливилось, и они учуяли падаль, лежавшую едва прикрытой в лощине, вероятно, остатки от обеда какой-нибудь лисицы. Еды было немного и вкус ее был не особенно хорош, но все же она успокоила желудки. Марбу захотелось было снова бежать на болота за ягодами. Там было еще много перезрелой морошки. Коричневые и очень крупные висели ягоды на кустах с большими листьями. Но медведица лишь заворчала и побрела дальше.