Чтение онлайн

Воля к жизни не частый гость в доме инвалида-колясочника.

Но однажды ее жизнь сделала резкий поворот: она отыскала на «Аллегро» бэушную рацию, мобильный вариант, вроде тех, что носят с собой полицейские и охранники. Кликнула иконку «Твоя цена». Дрожащими руками разбила копилку и нервно пересчитала пятаки. Набралось двести злотых. Если никто не перебьет цену, то достанется ей, ей, ей!

Но почему-то именно этот торг все послали куда подальше.

До сих пор на интернет-чаты она выходила как «Ася», то есть собственной персоной, и пыталась установить хоть с кем-нибудь контакт, но мужики оказались какие-то недоверчивые, наверное, думали, что под миленьким погонялом скрывается старый толстый извращенец с красным от постоянного тисканья членом и с мегастаканом мороженого из «Lieder Price» наготове. А когда поверили, то захотели перейти на скайп, но там бы выяснилось, что Ася отнюдь не секс-бомба. К тому же целью для нее был не секс. Дедуля с конем сделал свое дело, и эти вопросы перестали для нее на какое-то время существовать. Собеседники (например, кто-то под ником «on_stoit») сразу выстукивали: «Расскажи, что на тебе. На мне боксерки, но я их сейчас сниму, потому что мой уже поднял голову». Тогда Ася начинала брать ники из литературы. Пташка (большой успех!). Аль [41] (ноль успеха). Э. Э., Лауфер, Куммернис, Вильга, Раухе, Марта, Клоска [42] . Особенно Куммернис пришлась по вкусу молодой святой. Но мужикам не хотелось заниматься сексом с женщиной под ником Куммернис. А один так даже написал ей в привате: «А может, сразу Винифреда, козлик?» И тут же появилась надпись: «закрыл приват».

Теперь же у нее в арсенале было мощное оружие — ее милый девичий голосок при одновременном отсутствии изображения. Целую неделю ждала курьера, а когда он появился, расплатилась и тут же проверила, не обманули ли ее. Она с нетерпением читала полную опечаток инструкцию по обслуживанию (очень даже нелегкому, как оказалось) модели «Harry». Сначала по радио был слышен только шум. Зато в нем, где-то вдали, маячили загадочные голоса духов. Ася почувствовала, как к голове приливает волна крови, ее тело содрогнулось. Весь мир, приключения, автострады — всё в ее руках! В ее маленькой комнатке! Голоса по-черному ругались, потому что «зима опять, как и каждый год, стала сюрпризом для дорожных служб».

Крутила, крутила, пока, наконец, бабка не пошла к соседу, который разбирался в этом деле. Сосед был личностью сухой, но незаменимой. Пришел, обругал их и сказал, что у Аси плохая модель, ручная, которая в их панельном доме никогда чисто не поймает дальнобойный канал.

— А какая должна быть? — спросила она чуть не плача.

— А такая, как в машине!

— А к чему ее подключают?

— К прикуривателю!

— Но я не курю.

Он посмотрел на нее так, что она вновь едва не расплакалась.

Поскольку голоса всё еще были нечеткими, она упросила бабушку, чтобы та вывезла ее на инвалидной коляске на варшавскую дорогу, в то место, которое называют Татарской развилкой, и оставила ее там на целый день с рацией, с бутербродами и питьем в бутылке. Там стоял киоск с кофе, с белыми пластмассовыми стульями, одним зонтиком, сникерсами за стеклом и картами «Heyah» с напечатанным на них Вальдеком Мандаринкой. И вот впервые в жизни Ася припарковала там свою коляску и включила рацию. Вышла в 22-й канал и смело пропела в эфир:

— Прием! Проверка связи, как меня слышно? — Изо рта ее шел пар.

Потом был шум, треск и вдруг:

— Слышно хорошо.

И опять шум. А потом треск и:

— Как тебя зовут?

Шумы и треск всегда появлялись, если не нажимали на тангету во время разговора. Ася нажала тангенту и смело сказала:

— Меня — Ася, а тебя?

Треск и:

— Вообще-то Войтек, но все зовут меня Толстый. Толстый Болек из Тлуща. А где ты живешь, рыбка?

«А где ты живешь?» — к этому все всегда сводилось. Но с этого дня игра пошла ва-банк! Потому что литература никогда не выиграет у техники, а тем более у живого молодого мужика. Ольгу Токарчук — долой, старых мужиков — Пауло Коэльо и Уильяма Уортона — тоже долой, в угол, к зверюшкам из стекла, питаться пылью. Впрочем, Уортон сразу после этого умер. Ася проплакала всю ночь.

Сперва один спросил, как доехать до «Теско», а она не знала, но уже на следующий день обложилась автомобильными атласами и старалась помочь информацией. Она быстро схватывала их язык. Не «ехать», а «лететь», не «дорога», а «дорожка», не «друг, приятель», а «братишка, коллега», ну, и самое важное — «пока, ни гвоздя, ни жезла». А когда дождь как из ведра или зима снова удивит своим приходом дорожные службы, то — «шершавой дорожки». «Взаимно».

На трассе всегда был какой-то ведущий, альфа-самец, который всех держал за жабры, обзывался, вызывал на бой (за нее!). Если у кого-нибудь, например, появляются претензии, что Ася, дескать, «забивает канал». Когда она разговаривала с ним, то, видишь, не забивала, а как с кем другим начала разговаривать, то вдруг стала забивать. Тогда раздавались обиженные голоса, и ведущий на линии поводырь начинал:

— Ты, бля, пидор-сосиська-ёбаная, что ты к ней имеешь? Ну, говори, что ты к ней имеешь?! Хочешь встретиться со мной? Тебя, сукина сына, приглашаю сеткой выше, в отдельную комнатку, там посмотрим, как ты меня переговоришь. Прием!

— Отвали, твою мать.

— Ты — сын бляди-дешевки, подстилки, проститутки, прием! Прием!

— Да не выхожу я на разговор с пидорами. Хрен тебе на лопате, а не прием.

— Прием! Твоя старая всеми своими губами как в ладоши хлопала, когда я ее ебал, аж скворечник трясся. Прием!

Ну и шли они сеткой выше, в «отдельную комнатку», чтобы там за нее посражаться на словах, пообкладывать друг друга матюгами.

Но Ася была слишком робкой, чтобы все это слушать, и только говорила:

— Эй, ребята, ну перестаньте же… Возьмите себя в руки… До каждого черед дойдет… Нет, ну, эй вы, перекурите, что ли… а?..

Из девятнадцатого канала она знала, где пробки, а где ДТП. Наносила эту информацию на карту, сначала фломастером, и еще хотела бумажки пришпиливать, а потом оказалось, что нет нужды, потому что в мире дорожных потоков существуют четкие закономерности. Если сегодня, например, среда и если три часа дня, то пробка будет здесь, а ДТП здесь, зато вот здесь будет пусто, а через час не протиснешься. Ей не нужно было писать на листочках. Она наносила только изменения в объездах и закрытые на данную минуту участки дорог. Когда же «зима, как всегда, преподносила сюрприз дорожным службам» и «шершавость» приходила на смену «гвоздю с жезлом», Ася, как святая мученица в большой шапке с помпоном (Уортон), сидела на «дежурстве» чуть ли не по двенадцать часов и дышала на фиолетовые от мороза руки. Бабушка приносила бутерброды и кофе в термосе:

— Ты точно такая же святая, как и Мадя Бучек.

Но на ночь она вынуждена была с ними расставаться, потому что ее рация пока еще не ловила в доме. Она жила эфиром и так скучала по ним ночами, что, в конце концов, купила на «Аллегро» бэушный цифровой диктофон и стала записывать голоса «с автобана», скидывала на компьютер и снова слушала. Ночами маленькую комнатку Аси заполняли сотни мужских голосов, которые она усиливала; надевала наушники, чтобы не разбудить бабушку, и под тусклой лампочкой снова и снова вслушивалась в их разговоры. Особенно внимательно она слушала себя, как она задает им вопросы, как подсказывает решение проблем, чем радует. А раз в Рождественский Сочельник даже спела им колядки. Она очень смутилась, прослушав запись, уменьшила громкость чуть ли не до нуля и, обескураженная, нервно всматривалась в скачки кривой на мониторе. Если они и были на что-то похожи, то никак не на «Иисусика Маленького» [43] , а скорее на линию пульса во время операции. Запись закончилась, и линия стала прямой. Пациент умер, подумала она.

Она узнала, что их покровитель — святой Христофор.

Толстый Болек посоветовал ей купить другую рацию, такую, как, например, у него в машине. У нее радиус гораздо больше, поэтому с ней можно работать и в панельном доме.

— Но я не курю, а ее надо подсоединять к прикуривателю…

— Ха-ха-ха! К автомобильному, рыба моя! А тебе нужно подключить к выпрямителю. Ну, и антенна тоже важна. В машине антенна крепится на магните к крыше, так что весь капот становится антенной… Ну, и это, как его… короче, тут мужик нужен, потому что ты одна не справишься. Если хочешь, то я, Толстый Болек, могу заскочить к тебе, когда буду проезжать через Пётркув, тогда кайн проблем [44] , ну и всё тебе лучшим образом установлю…