Чтение онлайн

Выражение лица Кмузу смягчилось. Казалось, он был рад оказать мне эту маленькую услугу.

Вот так лучше, — сказал он, закончив работу. — Я принесу ваш завтрак.

— Я не хочу завтракать.

— Яа Сиди, хозяин дома поручил мне с сегодняшнего дня прислуживать вам за завтраком. Завтрак — первое дело, так считает Фридлендер Бей.

Да хранит меня Аллах от таких сатрапов! — После плотного завтрака я весь день буду чувствовать себя мешком со свинцовой дробью. На Кмузу мои слова не подействовали.

— Сейчас принесу ваш завтрак, — сказал он.

— А ты не хочешь сходить в церковь или куда-нибудь еще?

Он спокойно посмотрел на меня.

— Я уже отстоял службу, — ответил Кмузу. — А сейчас завтрак.

Ну вот, теперь этот негр будет подсчитывать каждую съеденную мною калорию и составлять отчет для Фридлендер Бея. Очередной пример гибельного влияния Папочки на людей.

Отчасти я ощущал себя пленником, но в моем положении были несомненные преимущества. Мне принадлежала большая квартира на втором этаже в левом крыле огромного дома Фридлендер Бея, рядом с личными апартаментами Папочки. Мой шкаф был забит одеждой различного покроя и стиля — западного, арабского, одежды для дома и на выход. Папочка надарил мне сложнейшей электроники: от чиндварского информационного компьютера — AI до голографической системы с экраном фирмы «Либертал» и аргоновыми солипсайзерами Рея Челленджера. С деньгами у меня тоже не было проблем. Раз в неделю один из Говорящих Камней оставлял на моем столе толстый конверт с банкнотами.

Моя жизнь изменилась настолько, что дни бедности и неустроенности стали казаться ночным кошмаром тридцатилетнего, человека. Сейчас я полноценно питался, красиво одевался и был уважаем нужными людьми, но все это стоило мне потери самоуважения и большинства дружеских связей.

Кмузу оповестил меня, что завтрак готов.

— Бисмиллах («Во имя Аллаха»), — пробормотал я и сел. Я съел несколько яиц, жареные тосты и выпил чашку крепкого кофе.

— Чего-нибудь еще, яа Сиди? — спросил Кмузу.

— Нет, благодарю.

Я уставился взглядом в стену напротив, размышляя о свободе. Интересно, как отвертеться от этой службы в полиции? Деньги, конечно, здесь не помогут, уж в этом-то я уверен. Не думаю, что у меня наберется денег на подкуп Папочки. Надо будет еще поразмыслить над этим на досуге. Иншаллах.

— Пойду вниз подгоню машину? — спросил Кмузу.

Я поежился, поняв, что пора идти. Ждал меня не черный лимузин Фридлендер Бея, а комфортабельный электромобиль последней модели, предоставленный Беем в мое распоряжение. В конце концов, я был его официальным представителем среди стражей порядка.

Кмузу, конечно, теперь будет моим шофером. Придется проявить чрезвычайную изобретательность, если понадобится отлучиться куда-нибудь без него.

— Да, сейчас спущусь, — сказал я.

Я провел рукой по голове: волосы уже отросли. Перед тем как выйти из дому, я сунул коробку с модди и дэдди в дипломат. Невозможно сказать заранее, какой личностью предстоит стать сегодня на службе, какие таланты и способности понадобятся. Проще было взять все модди, чтобы чувствовать себя во всеоружии.

На мраморных ступенях я ждал Кмузу. Стоял месяц раби-аль-Авваль, и серое небо сеяло теплый дождик. Хотя поместье Папочки находилось в самом центре города в районе густонаселенных кварталов, у меня было такое впечатление, будто я очутился в тихом цветущем оазисе, вдали от городской копоти и шума. Меня окружала буйная растительность, вся роскошь которой предназначалась исключительно для умиротворения одно-го-единственного дряхлого старика. Я слышал тихое ровное журчание прохладных фонтанов, оживленно чирикали птицы в листве ухоженных фруктовых деревьев. Тяжелый сладкий аромат экзотических цветов плыл в неподвижном воздухе. Однако притворившись равнодушным ко всей этой красоте, я забрался в кремовый вестфальский седан и выехал через ворота с охранниками. За стеной я сразу окунулся в городской шум, сутолоку, внезапно с досадой осознал, как мне не хотелось покидать Папочкин дом. Мне пришло в голову, что со временем я мог бы занять там его место.

Кмузу высадил меня на улице Валид-аль-Акбар у здания полицейского участка, курирующего Будайен. Он сказал, что вернется в половине пятого, чтобы отвезти меня домой. У меня появилось предчувствие, что Кмузу из породы людей, которые никогда не опаздывают. Я стоял на тротуаре и смотрел, как он разворачивается и уезжает.

У порога полицейского участка постоянно толпились люди. Они то ли надеялись увидеть, как ведут в наручниках какого-нибудь преступника, то ли ждали своих близких, освобождаемых из-под ареста, то ли просто слонялись в надежде выпросить мелкую монетку. Не так давно в Алжире я сам был одним из них, и теперь без всякого стеснения подбросил в воздух несколько киамов и посмотрел, как ребятишки дерутся из-за них. Я полез в карман и вытащил пригоршню монет. Старшие рассовывали по лохмотьям дармовые деньги, а младшие прилипли к моим ногам с воплем:

— Бакшиш!

Каждый день я стряхивал с себя этих юных наездников и входил через вертушку в здание участка.

У меня был столик на третьем этаже, в небольшой кабинке, отделенной от соседей бледно-зелеными пластиковыми стенами чуть выше моего роста. Воздух здесь, видимо, насквозь пропах ароматом пота, сигарет и дезинфицирующих средств. Над моим столом висела полка с пластиковыми коробками, в которых содержалась информация на кобальтовых дискетах. На полу стояла большая картонная коробка, набитая свернутыми в рулоны распечатками. На столе пылился аннамезский компьютер, позволявший одновременно просматривать два-три текущих дела. Конечно, моя работа была не столь важной, как считал лейтенант Хайяр. Он знал, что я личный уполномоченный Фридлендер Бея. Только Папочка мог позволить себе собственный полицейский участок, защищавший его интересы в Будайене.

Хайяр влетел в мой бокс и грохнул на стол еще одну тяжелую коробку. Он был иорданцем и в прошлом имел достаточно длинный список арестов, которые случились еще до приезда в наш город. Десять лет назад он был спортсменом-профессионалом, но сейчас явно потерял форму. У Хайяра были редеющие темные волосы и недельная щетина, походившая на кожуру киви. Этот человек был подобен кошмарному сну своей мамочки, где он фигурировал как продавец наркотиков (кем, собственно, и был до того, как стал полицейским в соседнем квартале).

— Как дела, Одран? — спросил он.

— О'кей, — ответил я. — Что там?

— Нашел для тебя кое-что интересное.

Хайяр был года на два моложе, отчего ему нравилось понукать меня. Я заглянул в коробку, там было сотни две синих дискет из кобальтово-

го сплава. Кажется, предстояла утомительная и нудная работа.

— Ты хочешь, чтобы я их рассортировал?

— Я хочу, чтобы ты занес их в вахтенный журнал.

Я выругался про себя. Каждый полицейский носит с собой вахтенный журнал для ежедневных записей: где он был, что видел, что сказал, что сделал. В конце дня он предъявляет дискету с этими записями своему сержанту. Сейчас Хайяр хотел, чтобы я сверил все дискеты по списку.