Чтение онлайн

— Все может быть, Сережа. Много повидал я всякого в те дни. Трудно людям… Особенно отступать… На родной земле — не хозяин. Обидно. И люди по-разному это принимают. Немногие дрожат перед сильным врагом, а большинство медленно накаляется… Я понимаю, что нашего русского добряка не так-то просто разозлить, но немцы умеют этого добиваться. Во всех войнах бывали удачи и неудачи, наступления и отступления, смерть и плен. Но такого… такого злодейства, как у фашистов, люди еще не видели. В нашей группе был один старослужащий, он помнил еще ту войну с немцами и белые фронты. Его рассказы и воспоминания знаешь как действовали на людей? Ребята с голыми руками бросались на немецкие патрули, добывая себе оружие… Вот чего добились фашисты своей политикой страха. Их нужно уничтожать, как вредных насекомых, как хищных зверей! Вместе нам не жить!

— Спокойно, спокойно, Коля… Нет на тебя Гриши Мухина… Впрочем, я с тобой согласен, друг: не жить нам вместе с фашистами. Не можем.

Только что встал на ноги Коля, — новые удары обрушились на Анну Павловну. Хотя какие новые? Разве не оплакала она сотни раз мужа и сыновей, ушедших на войну? А все же надеялась. Но вот пришла похоронная. «Ваш сын… Худяков Михаил… смертью храбрых… защищая Родину», — сообщал командир части. «Погиб Миша… ах, сынок старшенький, надежа моя…».

Насчет Алексея Петровича справочное бюро наркомата глухо отвечало, что в списках погибших и раненных такой не значится. А где уж ему, слабому да старому, выстоять в такой войне, где и молодые не выдерживают?.. Хорошо, хоть Володька весточку солдатскую прислал с номером полевой почты. Только бы этих сохранить… Замирает материнское сердце, торгуется с судьбой, точно ставит перед ней жизнь тяжелый выбор— поделить детей: половину матери, половину судьбе. И не может выбрать мать, и рвется крик из самой глубины души:

— Справедливости хочу! Только справедливости!

Давит в себе этот крик Анна Павловна, не только умом, но и строптивым материнским сердцем понимает, что ее сыновья не чужие Родине, что коли напали враги на Отчизну, то ее сыновья встают грудью на защиту. Иначе и быть не может, это и есть высшая справедливость. И будет им победа за все их тяжкие труды и жертвы. Будет победа, будет, несмотря ни на какие временные неудачи!

Когда Коля снова получил назначение в часть, Анна Павловна не проронила ни слезинки. На прощание твердо сказала:

— Иди, сын, и возвращайся с победой. — Подумала и тихо добавила: — Хорошо бы только поскорее…

За тяжкие годы войны сблизилась Анна Павловна Худякова с Настасьей Ивановной Талакиной. Радостями и горестями делилась многодетная мать со своей пожилой подругой и всегда получала от нее утешение, сочувствие, поддержку. У самой Настасьи Ивановны оставался на свете только сын Леша, да и тот в Москве не жил, обзавелся семьей и, что греха таить, не часто вспоминал о матери. Сейчас он на фронте, жена с девочкой в эвакуации; иногда пишут Настасье Ивановне, но нет большого тепла в этих письмах. Вот и вся личная жизнь старой женщины. Как же ей не понимать чужого горя? Но не всегда бывает одно горе.

В 1943 году это было, осенью. Сидела Настасья Ивановна у Худяковых. Анна Павловна рассказывала про своих: Вера получила ученое звание; Коля пишет часто, письма ласковые, только про себя ничего не сообщает, ну да ведь он известный скромник; Володя отличился, имеет награды, а за что, не пишет, и откомандирован в военную школу в город Н., и что за город Н. — непонятно. Марат ему ужасно завидует. Ну, на будущий год, как школу кончит, его уже не удержишь…

В это время приходит военный, так, не особенно молодой, здоровается.

— Вы Анна Павловна Худякова?

— Я, — говорит Анна Павловна и белеет как мел.

— Да вы не пугайтесь, — отвечает военный. — Вот приказано вам передать. — И подает ей конверт.

Трясущимися руками вынимает она из конверта две фотографии.

— Ничего не вижу, не понимаю, — бормочет. Потом всматривается и вскрикивает — Алешенька!.. Да как же это?..

И верно: на фотографиях — муж ее, Алексей Петрович: на одной — среди людей в лесу, на другой — один стоит у дерева и улыбается.

А военный объясняет:

— Вы только не волнуйтесь. Я фотограф-корреспондент, ездил в командировку от центральной газеты, был в партизанском крае. Ваш муж Алексей Петрович находится в одном отряде. Как в сводке Совинформбюро увидите, что отряд под начальством товарища М. сделал то-то, так и знайте, что в этом геройском отряде находится ваш муж…

Анна Павловна и смеется, и плачет, и молодеет от радости. С ней радуется и верная подружка. Марат сдерживает подступающие к горлу слезы: не положено мужчине распускаться, но в глазах точно песок насыпан, щиплет что-то и туманом застилает…

А мать рассматривает фотографии и так, и этак:

— Ну да, он, как живой, только похудел и одет как-то по-новому. Вот видно — газету ребятам читает… Смотри-ка, Марат, и очки его старенькие, ниткой обвязаны…

Марат интересуется:

— Скажите, товарищ, а у него есть автомат, у отца?

— Есть. Теперь у них все есть.

— Что же он ни слова не писал до сих пор?

— Посудите сами, — улыбается военный, — как это сделать? Все-таки почта туда пока еще не ходит. Но скоро будет ходить, и тогда получите весточку. Ну, пожелаю вам всего хорошего…

— Милый, товарищ, как благодарить вас? Хоть чайку выпейте с нами, может, расскажете, как они там живут?

— Спасибо, очень тороплюсь. У меня еще есть несколько поручений. Вот в вашем районе надо найти гражданку Мухину. Третий проезд, а номер дома и квартиры стерлись… А ей от сына привет.

— Это не от Гриши ли Мухина?

— А вы его знаете?

— С моим сыном Колей учился, друг, можно сказать… Как он? Тоже там? А мать убивается: как пропал с начала войны, так ничего о нем и неизвестно.

— Значит, не мог сообщить. Так как же мне ее найти?

— Да вас Марат проводит.

— Конечно, тут совсем недалеко. Пойдемте! — торопит Марат.

Но не так скоро удается выслушать все благодарности и добрые пожелания женщин. Как только выходят на улицу, Марат не выдерживает:

— Товарищ! Скажите мне правду, я никому не передам, если это военная тайна. Я все равно сам догадался. Скажете?

— Что такое? Какая тайна?

— Григорий Мухин и есть товарищ М.?

— Нет, — улыбается военный. — Откуда ты взял? Мухин— это Мухин, а товарищ М. — совсем другой. Это пожилой человек, местный работник…