Мария
Шрифт:
– Ричи, ты гений! – завопил Олег. – Только всё рассчитать надо…
– Некогда рассчитывать, - прошипела я, вслушиваясь в колебания энергии. – Сейчас выскочит…
– Снимаю купол!
Эх! А вот об этом я не подумала!
Этим вечером все только и делали, что исчезали в порталах и появлялись из них же, поэтому я совершенно забыла, что вообще-то создание пространственной дырки – работа тонкая и ответственная. И прикладная. То есть пространство при этом нужно чувствовать руками. И чтобы поставить портал перед носом у злобной незнакомки, нужно быть там, перед её носом.
Слишком опасно!
Пока я корила себя за неосмотрительность, Варвара верхом на метле взмыла вверх, искусно лавируя между огненными шарами. Они всё ещё падали, эти злополучные шары. Или у нашей гостьи был бездонный резерв, или… к сожалению, больше никакого или не придумывалось.
Мгновения показались вечностью. Я не видела… такое невозможно увидеть… Но я чувствовала, как Верховная разрывает пространство, загибает этот треклятый «шланг»… И как летит с внезапно очистившегося неба последний, необычайно яркий и стремительный шар.
– Берегись! – мы закричали это хором. Закричали, и поняли, что опоздали.
Нет, у Варвары был выбор. В последний момент увернуться от опасности – или замкнуть портал. Она выбрала второе.
Я отвернулась, чтоб не видеть, как её сшибает с метлы и вдавливает в землю. Как бросаются к тому, что осталось от её тела Олег и Ричард. Мужской рефлекс – всегда быть в центре событий. Даже в такой ситуации. Впрочем, Олега можно было понять. Когда он рухнул возле матери на колени, глаза у него были совершено стеклянные. И чёрные. Он ничего не говорил, просто смотрел…
У меня к горлу подступил комок… Варвара…
Она была ещё жива, но я подходить не стала. Мне и отсюда было прекрасно видно раздробленные кости и тускло отсвечивающую кровь, разлитую по асфальту. Неаппетитное зрелище.
– Мария…
– Что? – Я оглянулась. Девчонка подошла ко мне вплотную, но смотрела куда-то вдаль – не то на светлеющий горизонт, не то на вереницу бетонных столбов, соединённых проводами.
– Мария… а если она умрёт, то…
– Она умрёт! – решительно обрубила я. Ни к чему плодить лишние иллюзии. – Ни одна кошка… и тем более – ни один человек не оправится от таких ран. Ты разве не чувствуешь?
– Чувствую, - покорно кивнула Ленка. – Я теперь всё чувствую. И как ей больно – тоже чувствую. И ещё я теперь знаю, кто ты. Я про тебя в книжке читала. Только мама говорит, что это сказки. Ну, то есть мифы. Но это ведь одно и тоже, да?
Я глубокомысленно хмыкнула.
И неожиданно для самой себя подалась вперёд, пресловутым шестым чувством унюхав какие-то изменения в поведении Олега. Парень вдруг прекратил скорбеть, вскочил на ноги и, оглядевшись, бегом рванулся к ближайшей мусорке. С энтузиазмом порывшись в ней несколько мгновений, он выудил наружу сомнительной чистоты бутылку из-под водки и бросился обратно.
Пахнуло магией. Очень сильной магией. В обычной ситуации у меня бы от такого шерсть дыбом встала, но сейчас она ещё и улечься-то толком не успела…
– Что он делает? – удивлённо спросила малявка. И сама тут же ответила на свой вопрос, - Хочет поймать её отлетающую душу?
– Почти угадала, - мурлыкнула я. – Только душу в бутылке не удержишь. Ему нужно всего лишь её последнее дыхание.
– И тогда он сможет её воскресить?
– Скорей всего – нет, - В этот раз я решила быть предельно честной. – Но он всё равно попробует. И ещё раз попробует… Что ж, по крайней мере ближайшие лет семь ему будет чем заняться.
– А потом?
– А потом выйдут все возможные сроки.
– Поня-я-ятно, - протянула девчонка.
И тут…
Нет, гром не грянул. И молния не ударила в телебашню, озарив всё вокруг неоновой вспышкой. И даже воробьи не вспорхнули с ближайшей акации шумной чирикающей стайкой.
Лишь тихо звякнула завинчиваемая крышечка бутылки, да Ленка тяжело вздохнула, будто силясь поднять груз, который ей не по плечу.
В этом мире снова сменилась Верховная ведьма. И это не было большой бедой – скорее традицией, законом природы. Но на душе отчего-то было так тоскливо, что хотелось выть. Громко и совершенно по-собачьи. Потому что только собаки могут так отрешённо и самозабвенно оплакивать смерть хозяина. И пусть Варвара не была моей хозяйкой… но подругой, соратницей… И если бы было возможно – я отдала бы за неё одну из своих девяти жизней. Точнее, из оставшихся трёх.
Жаль, не тот случай…
Гнетущую траурную тишину прервал весёлый гомон. Двери ресторанчика распахнулись и наружу вывалилась развесёлая толпа, возглавляемая с трудом держащимися на ногах молодожёнами. Я едва успела накинуть на место побоища плотную иллюзию, когда малявка резко переменилась в лице и с воплем «Мама!» бросилась к одной из празднующих.
– Ленка, ты что здесь делаешь? – всплеснула та руками. – Ты как сюда попала?
– Мам, я тебя искала. Ты же не предупредила, что задержишься. А я котлеты пожарила, а они уже остыли. И мне было так грустно, - бодро затараторила девчонка.
– Ты что, одна сюда пришла? Ты откуда вообще узнала, куда идти?
– Я не одна, я с Олегом приехала!
– С каким ещё Олегом? – нахмурилась мамаша. – Я тебе сколько раз говорила, что с незнакомыми дядями общаться нельзя.
– Он не незнакомый! Он сказал, что когда я вырасту, он на мне женится. Честное слово!
– А квартира? Она что, открыта? О, Господи! Это не ребёнок, это какой-то кошмар. За что мне такое наказание?!