Чтение онлайн

Маркс и Энгельс, создавая целостное мировоззрение, критически переработали философское наследие прошлого, политическую экономию, социалистические и коммунистические учения. Они поставили себе целью обобщить также основные достижения естествознания, так как без этого невозможно было придать материализму новую, диалектическую форму. Выполнение этой задачи взял на себя Энгельс; «…дело шло о том, — писал он, — чтобы и на частностях убедиться в той истине, которая в общем не вызывала у меня никаких сомнений, а именно, что в природе сквозь хаос бесчисленных изменений пробивают себе путь те же диалектические законы движения, которые и в истории господствуют над кажущейся случайностью событий», «для меня дело могло идти не о том, чтобы внести диалектические законы в природу извне, а о том, чтобы отыскать их в ней, вывести их из нее».

Между Марксом и Энгельсом существовало своеобразное разделение труда в разработке вопросов, связанных с естественными науками: Маркс глубже вникал в математические проблемы и создал вскоре после выхода в свет первого тома «Капитала» новую теорию диалектического обоснования дифференциального исчисления. История техники, агрохимия, физика, химия, биология, геология, анатомия и физиология — все эти науки были всегда в поле зрения великого мыслителя. Энгельс наряду с математикой, астрономией, химией, анатомией и физиологией глубже знал физику и биологию, его областью исследования стало теоретическое естествознание, в то время как Маркс больше занимался прикладным естествознанием.

В 70-х годах круг естественнонаучных интересов Маркса и Энгельса значительно расширился. Именно в это время они начали самостоятельные исследования в области естественных наук. Решающая роль в этой области принадлежит работам Энгельса, При написании «Анти-Дюринга» и особенно «Диалектики природы» Энгельс опирался уже на многолетний опыт изучения всего комплекса естественных наук.

Около ста трудов крупнейших естествоиспытателей — математиков, астрономов, физиков, химиков, биологов — использовал Энгельс, создавая «Диалектику природы». Впервые в истории марксизма он всесторонне исследовал вопрос о взаимоотношении философии и естествознания, развил основные положения диалектического материализма о материи и движении, пространстве и времени; дал классическое по своей точности, сжатости и ясности определение диалектики: «Диалектика… есть… наука о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления». Энгельс сформулировал три основных закона диалектики, выявил классификацию всех форм движения, доказав, что мышление есть высшая форма движения.

Естествознание и история общества тесно связаны между собой. В очерке «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека», имеющем непреходящее значение, Энгельс прослеживает все стадии формирования индивида. Трудовая теория происхождения человека выступает как связующее звено между наукой о природе и обществе.

В «Диалектике природы» Энгельс дал свое определение, что такое жизнь: «Жизнь есть способ существования белковых тел». Энгельс, пользуясь методом диалектического материализма, сумел заглянуть в будущее, он первым среди ученых выдвинул подтвердившуюся в XX веке гипотезу о сложности атома: «Атомы отнюдь не являются чем-то простым, не являются вообще мельчайшими известными нам частицами вещества», — писал он в «Диалектике природы». Он гениально предвидел существование бесконечно малых частиц по аналогии с бесконечно малыми величинами в математике. Современная наука подтверждает взгляды Энгельса о неисчерпаемости атома.

Энгельс не успел закончить «Диалектику природы», но и в незавершенном виде это гениальное произведение поражает богатством и глубиной теоретического содержания, оно — венец творческой мысли Энгельса, жемчужина его литературного наследства. Враги марксизма — германские оппортунисты тридцать лет держали под спудом «Диалектику природы»; книга была напечатана только в 1925 году, в Москве, на русском и немецком языках.

Три года подряд Карл Маркс ездил в сопровождении Элеоноры лечиться карлсбадскими водами, и всегда они приносили ему большую пользу. Он возвращался домой бодрым и поздоровевшим, и Ленхен радостно отмечала, что аппетит Мавра не причиняет ей больше огорчений. Не исчезал только кашель.

Возвращаясь из Карлсбада, Карл с дочерью посетил Крейцнах. Этот прелестный курортный городок-сад был ему очень дорог. Там он женился и пробел первые дни после бракосочетания. Каждый уголок в тенистом парке возле соленых источников напоминал Карлу о Женни и времени, когда после семи лет ожидания они, наконец, навсегда обрели друг друга.

Маленький домик, где жила овдовевшая Каролина фон Вестфален, не изменился, и в гостиной стоял рояль, на котором играла более 30 лет назад покойная баронесса. Скорбная грусть охватила Маркса на улицах. Как много друзей его уже ушло навсегда!

Во время недолгого пребывания в Крейцнахе Маркс обошел вместе с Элеонорой все памятные и дорогие ему места, достопримечательные пещеры, где кристаллы соли нависли сталактитами, образовали колонны и, сияя алмазным блеском, превратили камни в причудливые гирлянды. Воздух в крейцнахских парках был ни с чем не сравнимый, слегка солоноватый, напоенный цветами и травами. Несколько раз был Маркс и в Праге, любовался ее средневековыми дворцами, серым, гулким залом для рыцарских турниров, уличкой алхимиков, кленовыми аллеями бульваров и строгими линиями Собора святого Витта.

В Карлсбаде Маркс познакомился и сблизился с видным социологом и ученым, юристом Ковалевским.

Они совершили много долгих прогулок по окрестностям Карлсбада. Ковалевский недавно побывал в Америке, а Маркс, работая над II томом своего главного труда, намеревался отвести в нем значительное место вопросу о накоплении капиталов в Соединенных Штатах и России. Его особенно интересовала также русская экономическая и историческая литература, которую довольно основательно знал Ковалевский. Не только Карл, но и Женни встретила гостя из России с явным удовольствием. Жена Маркса изучала русскую литературу и даже писала о ней во «Франкфуртской газете», в которой сотрудничала.

Ковалевский был барственного вида полный человек со светскими манерами, густым, мелодичным голосом, красноречивый, умный и неиссякаемый в беседе. Особенно глубоко он знал всеобщую историю и юриспруденцию. Не будучи последователем Маркса, он, однако, оценил его необъятные знания и трудолюбие, страстность в политической борьбе и почувствовал в авторе «Капитала» и вожде Интернационала душу гиганта, с которым не шли ни в какое сравнение все так называемые большие люди. Ковалевский был значительно моложе Маркса, но никогда не замечал с его стороны малейшей тени пренебрежения старшего к младшему. Маркс считал умного и многознающего русского «другом только по науке», подчеркивая этим, что он не был его другом по борьбе. Но Ковалевский гордился и этим определением и всегда говорил, что в лице Маркса имел счастье встретиться с «одним из тех умственных и нравственных вождей человечества, которые по праву могут считаться великими».

В 1876 году этот молодой, весьма одаренный русский стал желанным гостем Маркса, хотя в дом № 41 на Мэйтленд-парк-род люди допускались с большим разбором. Маркс, ссылаясь на нескромность газетных и журнальных корреспондентов, сторонился даже известных европейских писателей, добивавшихся знакомства с ним. К тому же рабочее время для автора «Капитала» было очень дорого. Но Максима Максимовича Ковалевского он привечал.

Переступив впервые порог дома, на Мэйтленд-парк-род, Ковалевский увидел Елену Демут, о которой уже слыхал много от Маркса и Тусси. Она выглядела очень моложавой и бодрой для своих пятидесяти лет и легко справлялась со всеми обязанностями по ведению дома. Елена была одним из самых близких друзей Женни, Карла и Энгельса, которые советовались с ней и очень доверяли ее уму и знанию жизни и людей. В свободные часы она была неизменным партнером Маркса за шахматной доской и, случалось, обыгрывала его. Искусный игрок в шашки, Маркс был не очень силен как шахматист. С годами он спокойнее относился к своим неудачам и, проигрывая, повторял от кого-то слышанную фразу, что шахматы как игра слишком серьезны, а как серьезное — всего лишь игра.